Иисус
Шрифт:
Юстин Мученик (110 - 166), апологет, который защищал веру с точки зрения ученого, признавал: "Я говорил часто, достаточно часто, что когда Бог мой говорит: "Бог удалился от Авраама", или "Бог говорил Моисею" и "сошел Господь посмотреть башню, которую строили сыны человеческие", или "Господь укрыл Ноя в ковчеге", - вы не должны воображать, будто незачатый Бог Сам спускался или подымался куда-то. Ибо невыразимый Отец и Господь всего ни ходит никуда, ни гуляет, ни спит, ни просыпается". Авраам, и Исаак, и Иаков видели не невыразимого Господа, но Бога, Его Сына, "Который был также огнем, когда Он говорил с Моисеем
Климент (ум. 101) епископ Рима, в "Наставлении" (глава 16) применяет к Господу нашему цитату из Захарии (14:5): "И придет Господь Бог мой и все святые с ним"; а в четырнадцатой главе относит к Нему две вольных цитаты из Малахии 1:11,14, подобным же образом относящиеся к Иегове. 1 послание Климента представляет "Господа нашего Иисуса Христа, жезл величия Бога" (XVI) как Господа, Который, как ожидает Малахия, грядет в Свой храм (XXIII); Который говорил через Святого Духа уже в Ветхом Завете.
Вот лишь некоторые из многих сочинений отцов церкви, на которые мы могли бы сослаться.
Случись кому-нибудь утверждать, будто документы эти поддельные, тогда груз доказательства ложится на это лицо: обосновать свои обвинения и предъявить исторически документированные сочинения ранней церкви, которые бы гласили, что Христос н е был Богом. Самое раннее из подобных сочинений, обнаруженных почти за два тысячелетия, написано Арием в начале четвертого века.
Уверяют еще, что Писание может быть искажено и значительные положения добавлены позднее. Но все известное на сегодня из Нового Завета, за исключением около одиннадцати стихов, может быть обнаружено в писаниях ранних отцов церкви до 325 г. от Р. X. , не считая тысяч неполных греческих и латинских рукописей Нового Завета, которыми мы располагаем. Библия, как она существует сегодня - самое документированное в мире произведение древней литературы. Вымарать все стихи, проповедующие Божественность Христа, значило бы оставить от Нового Завета искромсанную подделку, ложь против свидетельств истории.
Не было сведений о "христианине", отрицающем Божественность Христа, прежде 190 г. от Р. X., когда некий византийский торговец кожей по имени Феодот, сообщая о своем неприятии Христа, сказал: "Я отрицал не Бога, но человека..."
Далее, вплоть до 318 - 320 гг. от Р. X., когда пресвитер из Александрии по имени Арий стал отрицать Божественность Христа, вопрос этот вызывал крупные богословские спороы внутри церкви. Взрыв, который разразился из-за этого предмета, - убедительное свидетельство того, что церковь до этого времени никогда всерьез не оспаривала Божественности, Христа. Иначе учением Ария пренебрегли бы как общим местом. Верования, которых придерживались христиане ко времени раздора, включая веру в то, что Христос - Бог, были сформулированы на протяжении двух с половиной столетий сурового преследования. Никейский Собор (325 г. от Р. X.) был созван, чтобы разрешить этот вопрос с церковной точки зрения, и после трех месяцев тщательного обсуждения подтвердил Божественность Христа. Арий и два оставшихся с ним приверженца были изгнаны как еретики. [Более полные данные см. в "Истории христианской церкви" Филипа Шаффа. Тт. II
Некоторые выдвигают довод, что Константин силой навязал ортодоксальный взгляд участникам Никейского Собора, а христиане подчинились его желаниям из страха. Это неправда. Если угодно, это сам Константин был ими поколеблен. Исторические источники говорят нам, что увидав шрамы и раны верующих, которых пытали за веру в Христа, Константин обходил их, целуя эти шрамы. Христиане эти, многие из которых потеряли глаза, руки и ноги за свою веру, не поддались бы нечестивому давлению со стороны Константина.
Арий и его последователи верили в предсуществование Христа и в то, что Христос был творцом мира. На Никейском Соборе не стоял вопрос, был ли Христос "только" человеком; скорее вопрос- формулировался так: "Был ли Иисус "Богом" или "богом"?
Даже после отлучения, на протяжении многих лет-Арий смущал значительную часть церкви. В этот период арианские вожди пять раз отправляли в ссылку Афанасия, руководителя правоверных христиан, позднее - епископа Александрии. Лишь в 381 г. от Р. X., на Константинопольском Соборе, оппозиция окончательно замолкла.
Никейский Символ веры, выкованный в смутах и противоречиях, остается в богословии краеугольным камнем церкви.
Марк Нолл писал о Никейском Символе веры:
"В 325 г. от Р. X. римский император Константин Великий созвал вождей церкви в городок, расположенный на противоположном берегу Мраморного моря от его новой столицы Константинополя (ныне Стамбул). Константин был озабочен церковным расколом, угрожавшим единству его империи. Спор сконцентрировался вокруг учения одного младшего церковного служителя из Александрии Египетской. Епископы, собравшиеся в Никее, чтобы осудить учение этого священника - Ария, выработали замечательный символ христианской веры".
Этот документ, расширенный позднейшими добавлениями, известен сегодня как Никейский Символ веры. Он был не только первым формальным определением Троицы в противовес еретическим учениям, но также первым христианским символом веры, стяжавшим церкви всеобщее признание. (Он до сих пор употребляется в богослужениях Православной, Римско-католической, Лютеранской и Епископальной церквей.) Важность этого символа - в решительном и недвусмысленном провозглашении природы Иисуса Христа как единственного спасителя мира.
Доктрины, которые проповедовал Арий, иллюстрируют общую тенденцию, существовавшую на протяжения всей христианской истории: подвергать откровения Бога: о Себе во Христе и в Писании суду текущих концепций логики и "разумного". Если, рассуждал Арий, Бог (Отец) абсолютна совершенен, абсолютно трансцендентен и абсолютно неизменен и если Он создатель всех вещей - Сам не будучи производным от чего-то еще - тогда очевидно, что все и все остальные в мире существуют отдельно от Бога. И, добавлял Арий, если все существует отдельно от Бога, то Иисус тоже должен быть отдельным от Бога.
Согласно Арию, Иисус, хотя и играл особую роль в сотворении и искуплении физического мира, но Сам не был Богом. Мог быть лишь один Бог; поэтому Христос должен был рано или поздно быть сотворен, подвержен изменению и греху, как все творение, и, снова же, как все творение, не располагает настоящим знанием Божественного разума.
Никейский Собор, понимая, сколь весома была угроза, которой учение Ария метило в христианскую веру, и сколь внушающую доверие внешность придавал ему тонкий налет логики, выстроил следующие решающие суждения в противовес мысли Ария: