Икар

Эндрюс Рассел

— Да вы настоящий детектив Коломбо, — сказал он. — И что теперь?

— Честно говоря, не знаю, — признался Джек. — Буду пытаться разыскать следующую женщину. Или посмотрю, не удастся ли разузнать что-нибудь еще о Лесли. О Затейнице.

— Думаете, она могла убить Кида?

— Не знаю. Но она вполне способна на такое.

— Вот это да. Интересно, знаю ли я, кто она, — задумчиво проговорил Брайан. — Я ходил с Кидом в парочку таких клубов. И мне кажется, я понимаю, про какую девушку вы говорите. Черт побери, мне и в голову не приходило, когда вы говорили «Затейница»,

что это одна из тех девиц. — Он посмотрел на часы и нахмурился. — Мне пора идти. Я сегодня в «Хэнсоне» работаю. Но как я уже вам говорил, мистер Келлер, мне очень хочется вам помочь. Так что если я вам понадоблюсь, звоните. — Ожидая кабину лифта, он снова посмотрел на Джека и покачал головой. — Наверное, теперь я буду называть вас Коломбо.

В четыре часа зазвонил телефон. После третьего сигнала Джек снял трубку и услышал женский голос.

— Привет.

Джек удивился, что сразу узнал голос, но он его действительно узнал. Он молчал, держа трубку около уха.

— Это Лесли, — проговорила женщина, негромко хихикнула и добавила: — Затейница.

— Что тебе нужно? — спросил Джек.

— Послушай, — сказала она. — Я понимаю: то, что я сделала, невероятно глупо. Я не знаю, что произошло, и прошу прощения. Кроме шуток.

— Откуда у тебя мой номер? — спросил Джек.

— Я тоже великий сыщик, — сказала Лесли. — Ты теперь у меня в списке. — После паузы она добавила: — Знаю, тебе, наверное, не захочется, но я была бы рада, если бы ты вечером пришел ко мне домой. Мне сегодня не надо работать. Я могу приготовить тебе ужин. То есть на самом деле готовлю я паршиво, разве что ты любитель фрижоле, но я могу заказать китайскую еду. Угощаю.

— Зачем? — спросил Джек.

— Потому что после того, как ты ушел, я стала думать и вспомнила кое-что про Кида. Что-то слышала о нем, что-то от него.

— Например?

— Да много разной ерунды. Может быть, тебе и не пригодится. Сама не знаю, что бы это могло значить, но хочу рассказать тебе лично.

Он молчал, и Лесли добавила:

— Я тебе вот что скажу. Я оденусь совершенно несексуально, не буду ставить никакую музыку и пить не стану. А ножик оставлю за дверью — подойдешь к квартире, сам его увидишь. Ну, чего тебе еще?

«Чего мне еще?» — подумал Джек.

И спросил:

— В котором часу?

А когда Лесли предложила в восемь, он сказал:

— Китайскую еду принесу я.

Сначала она не отвечала на звонок домофона. Первая реакция Джека была такая: чертовски обидеться. Он решил, что Лесли нет дома и он попусту потратил время. Он подергал ручку парадной двери, но, как он и ожидал, дверь оказалась заперта. На всякий случай, ни на что уже не надеясь, Джек еще раз нажал на кнопку домофона, и на этот раз пришел ответ — быстрый коротенький гудок. Джек толкнул дверь, она открылась, и он пошел вверх по лестнице, застланной ковровой дорожкой винного цвета.

Оказавшись на лестничной площадке третьего этажа, он поднялся еще на две ступеньки и увидел лежащий перед входной дверью квартиры Лесли складной нож. Нож лежал на ковре, на

клочке разлинованной желтой бумаги. Джек поднял нож, повертел его в руках и поднес записку ближе к глазам. Он обратил внимание на то, что верхний правый угол листка бумаги был влажный. На бумагу упало несколько капель воды, они размыли строчки. На листке очень разборчивым почерком было написано: «Открыто. Входи».

Джек переступил порог, крикнул:

— Эй! — но ответа не последовало.

Он сделал еще один шаг и закрыл за собой входную дверь.

— Лесли? — позвал он.

Она не отвечала, но он расслышал шум льющейся в ванной воды.

«Значит, она моется, — решил Джек. — Пошла под душ, потом вспомнила, написала записку. Поэтому и бумага мокрая. Положила записку за дверь — и бегом обратно в ванную».

К ванной действительно вела мокрая дорожка.

Джек прошел в кухню, поставил на стойку пакеты с китайской едой. Лесли уже приготовила тарелки и серебряные столовые приборы. И круглое блюдо — грубоватая керамика ручной работы.

Джек вернулся в гостиную, подошел к двери ванной, постучал и сказал:

— Я голодный.

Но ответа не дождался.

Тогда он возвратился в кухню, поискал и нашел большую ложку и начал открывать коробки с едой. Все было горячее, и Джек стал выкладывать еду на блюдо.

— Пора выходить, — окликнул он. — Все горячее, а я умираю от голода.

Он не знал, где лучше устроиться с едой. Столовой в квартире не было, и Джек решил, что ужинать они с Лесли будут в гостиной, усевшись друг напротив друга на диванах. Он принес в гостиную блюдо и поставил его на небольшой разрисованный пенек, который, судя по всему, служил Лесли журнальным столиком. «Ну, ладно, — подумал он. — Сколько можно ждать? Всему есть предел».

Джек снова подошел к ванной. Постучал в дверь, на этот раз громче, чем раньше, и сказал:

— Ну все, все! Ты уже чистая! Давай есть!

И снова Лесли не отозвалась, но тут Джек что-то почувствовал. Он опустил глаза, посмотрел на свои туфли. Из-под двери ванной комнаты ручьем вытекала вода, и чем дольше Джек смотрел, тем быстрее она бежала. Вода вытекала в прихожую, струилась к входной двери.

— Лесли! — крикнул Джек и открыл дверь ванной.

Ему под ноги хлынул поток. На полу в ванной вода стояла глубиной в дюйм. Коврик возле ванны промок насквозь. Задернутая занавеска заправлена внутрь ванны. Смеситель открыт, вода текла в переполненную ванну, переливаясь через край. Она заливала уже всю квартиру.

Джек сделал глубокий вдох и отдернул занавеску в сторону.

Лесли лежала в ванне обнаженная. Ее затылок, погруженный в воду, едва опирался о край фаянсовой ванны. Волосы были мокрые, взъерошенные. Левая рука лежала на животе. Правая плавала вдоль тела на поверхности воды. В вену в области складки локтевого сустава была воткнута длинная игла от шприца. Джек хорошо видел блестящую серебристую иглу под водой.

Рот Лесли был слегка приоткрыт, и лицо выглядело немного несимметричным. Но она не усмехалась. Ее глаза были широко раскрыты, и Джеку показалось, что в них застыл жуткий страх.