Или все, или...
Шрифт:
– Потому что если нет, то предлагаю тебе побыстрее сделать это и пораньше лечь спать. Завтра мы летим в Штаты, и вставать придется чуть свет…
Она на мгновение застыла, но потом глубоко вздохнула и произнесла с невозмутимостью, заставившей ее гордиться собой:
– Я не намерена лететь утром в Америку, как не намерена позволять вам указывать, когда мне ложиться спать. Не знаю, зачем вы здесь и в чем дело, но я не позволю вам командовать мною, как всеми прочими, Хок.
– Дедушке стало хуже. – Синие глаза, не
– Меня? – Она изумленно уставилась на него.
– От тебя теперь зависит судьба любимого детища его старого друга, Джоанна. Мне кажется вполне естественным, что он захотел увидеться с тобой.
– Да, понимаю… – На самом деле она ничего не понимала. Какой смысл вызывать ее в Америку, если Джед Маллен может благодаря современной технике за несколько минут получить все факты и цифры, касающиеся ее работы? – Но завтра я никак не смогу уехать, мне очень жаль, но это правда. У меня есть неотложные дела, меня ждут люди…
– Кажется, ты сказала, что ни с кем здесь не встречаешься, – произнес он негромко, и от его голоса снова повеяло холодом.
– Я имела в виду деловые встречи, Хок! – Она возмущенно сверкнула на него глазами, но тут же вспомнила, что он обеспокоен состоянием дедушки, и продолжала более мягким тоном: – Прежде всего предстоит разобраться с делом «Нетта Продакшн». Завтра я встречаюсь с сыном бывшего директора, он уверен, что его отца намеренно довели до банкротства…
– Перепоручи это кому-нибудь другому.
Если его целью было разозлить ее, он действовал вполне успешно. Джоанна усилием воли сдержала раздражение. Перепоручить другому!
– Все не так просто, вы сами знаете, – ответила она терпеливо. – Ваш дедушка, безусловно, поймет, если я увижусь с ним в конце месяца.
– А чем ты займешься на Рождество – тоже работой? – спросил он странно невыразительным тоном. – Так-то ты справляешься со своими призраками, Джоанна, – делаешь вид, что они не существуют! Извини, но мы все-таки летим завтра. Обратный билет заказан на двадцать девятое декабря.
– Хотите сказать, что мне придется провести Рождество с вами? – пробормотала она.
– Совершенно верно. «Бержик и сын» не развалится, если ты на время оставишь штурвал. Если я чему-то и научился в жизни, так это тому, что незаменимых людей нет, как бы ни было приятно воображать себя таковыми.
– Я вовсе не воображаю ничего подобного.
– Зато я это делаю. – Его глаза внезапно вспыхнули синим огнем, страстным и чувственным. – Ты не поверишь, чего я только не воображаю… – Внезапно он с силой сжал ее в объятиях. – Ты засела в моей голове, знаешь ты это? Ты там вся с твоими длинными ножками и кремовой кожей. Ты доводишь меня до помешательства…
Он наклонился и с такой жадностью припал
– Я думаю о тебе каждый миг, – шептал он, – скромная прекрасная Джоанна… Что в тебе есть такое, отчего я не могу выбросить тебя из головы?
Она открыла было рот, чтобы заявить, что ему не удастся одурманить ее сладкими речами, но в следующий миг он уже пылко целовал ее, прижимая к себе все крепче.
– Скажи, что полетишь со мной, Джоанна! Я хочу показать тебе свой дом, познакомить с друзьями. Скажи «да». Ну же? – Голос его был глухим и хриплым. – Ты скажешь «да»?
– А разве что-то изменится, если я отвечу «нет»? – сказала она дрожащим голосом, инстинктивно уклоняясь от полной капитуляции. – Разве ты обратишь на это внимание?
– Нет, конечно. – Он слегка улыбнулся. – Но твое согласие очень польстило бы моему самолюбию.
– Твое самолюбие нуждается в лести? – недоверчиво спросила она, немного отодвигаясь назад, чтобы внимательнее взглянуть ему в лицо.
– С твоей стороны – да. – Но она ничего не смогла прочесть на его бесстрастном лице; маска, которой он так умело пользовался, снова была водружена на свое место. – Впрочем, я уже большой мальчик и способен перенести многое, – добавил он с шутливой покорностью, повернулся и, не снимая руки с ее талии, повел ее вверх по лестнице. – Я провожу тебя до дверей.
– Не стоит. – Джоанна не могла справиться с дрожью. Здесь, в холле, где могли в любое мгновенье появиться мадам Лемуан или нижние жильцы, у нее оставалась надежда на какую-то защиту, но наверху…
– Джоанна, я ждал тебя больше четырех часов. Я устал, хочу есть и замерз… то есть замерзал, пока не обнял тебя, – поправился он, усмехнувшись. – Я только провожу тебя, а потом оставлю наедине с твоей девичьей кроваткой.
Она только кивнула. Услышав, что могущественный Хок Маллен четыре часа дожидался в прихожей маленького французского коттеджа, чтобы увидеть ее, она лишилась дара речи.
– Спокойной ночи, Олененок. – Джоанна остановилась у своей двери, и он осторожно обхватил ладонями ее лицо и заглянул в глаза. – До чего ты прелестна…
На этот раз поцелуй был неистовым и жгучим. Его руки скользнули под ее расстегнутое пальто, затем под мягкий шерстяной свитер, и она ощутила их обжигающий жар на своей груди. Она чувствовала, что он весь дрожит, его сердце бьется о грудную клетку, как кузнечный молот.
Любовь, подогреваемая желанием, которое он не в силах был скрыть, воспламенила Джоанну. Она поняла, что отвечает на его поцелуи все более страстно и шепчет его имя, голова ее кружилась, она бессознательно прижималась к его сильному телу.