Илион
Шрифт:
– Ого! А вот это уже интересно! – воскликнула Ханна, указывая на грандиозное сооружение, вздымающееся к небесам.
Мужчина кивнул:
– Начало Потерянной Эпохи. Символ тех лет и того человечества. Некоторые считают эту штуку ровесницей ПК, а то и самого города, что находился здесь раньше.
– Интересно, – повторила девушка.
Чрезвычайно упрощенная статуя обнаженной женщины высотой в тысячу футов казалась выполненной из прозрачного полимера. Голова изваяния то пропадала в облаках, то вновь мелькала в очередном просвете. Строго говоря, на гладком шаре не было даже лица, одна лишь красная зияющая усмешка. Пятидесятифутовые
– Как ее называют? – спросила Ханна.
– La putain enorme, [11] – откликнулась Ада.
– И что это значит?
– Никому не известно, – промолвил Харман и велел войниксу повернуть налево.
Плавно покачиваясь на ходу, повозка въехала по шаткому мостику на возвышение, бывшее некогда островом посреди реки. Между заросших плющом развалин огромного здания, точно яйцо в каменном гнезде, вырисовывался прозрачный купол в ярких пурпурных бликах.
– Жди тут, – бросил мужчина войниксу и повел девушек прямо под купол.
11
Великая блудница.
В самом центре они увидели плиту из белого камня, а за ней – примитивное изваяние нагого мужчины, целящегося из лука. Пол изрезали желоба и сточные канавки.
– Мрамор, – определила Ханна, проведя рукой по гладкой поверхности. – А куда мы попали?
– Святилище Аполлона, – сказал Харман.
– Я слышала об этих новых храмах, – заметила Ада, – но представляла себе какие-нибудь редкие алтари, поставленные в лесу шутки ради.
– Подобных зданий полно и в ПК, и в других крупных городах, – пояснил спутник девушек. – Храмы Афины, Зевса, Ареса – в общем, всех богов из туринской истории.
– А желоба и канавки… – начала Ханна.
– Это для стекающей крови жертвенных овец и прочего скота.
Девушка сделала шаг назад и сцепила руки на груди.
– И что же, люди… убивают животных?
– Нет, – произнес мужчина. – За них это делают войниксы. По крайней мере пока.
Ада застыла на пороге; разбушевавшийся ливень за ее спиной превратил дверной портал в мерцающий пурпуром водопад.
– Любопытно, что здесь было прежде? В Потерянную Эпоху?
– Тоже какой-нибудь собор, – уверенно изрек Харман.
– В честь Аполлона? – Ханна вся напряглась и сжала руки еще сильнее.
– Вряд ли. Среди обломков попадаются куски статуй, однако это не боги, не люди, не войниксы и вроде бы даже не… демоны. Есть такое старинное слово – «горгулья». Знать бы еще, что оно означает…
– Давайте выбираться отсюда, – вмешалась Ада. – Поехали лучше к Даэману.
За рекой сухих черепов, к западу от кратера, здания Потерянной Эпохи увенчивались черными кружевными надстройками из бакикарбона и блестящего под дождем бамбука. Ханна вызвала функцию поиска, и светлый квадратик над левым запястьем девушки
Как ни странно, дверь в обиталище открыл не сервитор, а человек. Женщина, которой на вид было чуть за сорок, представилась Мариной, матерью Даэмана. Назвав себя, гости пошли вслед за ней по коридорам, расписанным в теплых тонах, и вверх по спиральным ступеням, сквозь общие помещения к частным комнатам на стороне кратера. Хозяйка нерешительно замерла у резной махагоновой двери с красивым орнаментом.
– Разумеется, сервитор сообщил о вас. Но сына я пока не предупредила. Он все еще… взволнован после несчастного случая.
– Однако ничего не помнит? – осведомился Харман.
– О, конечно же, нет, – отозвалась Марина. Ада начинала замечать в этой привлекательной женщине с ее рыжей шевелюрой и ладным коренастым телосложением некое сходство с Даэманом. – Хотя вы же знаете, как говорят… клеточная память.
«Правда, клетки уже не те», – подумала Ада. И промолчала.
– Думаете, наш визит обеспокоит его? – осведомилась Ханна, скорее любопытным, чем озабоченным тоном.
Марина грациозно развела руками, словно говоря: «Там посмотрим». Затем постучала в дверь и, услышав приглушенный голос сына, отворила.
Просторную комнату украшали цветастые драпировки, тканые шелковые гобелены и кружевные занавески вокруг спального отсека. Дальняя стена, целиком из стекла, открывалась на личный балкон. Лампы едва горели, зато сразу же за балконом полыхали огни вечернего города и в полумиле, за темным кратером, сияли целые созвездия фонарей, светопузырей и тусклых электрических вспышек. Даэман сидел в кресле у залитого дождем окна, якобы рассеянно любуясь пейзажем. При виде неожиданных гостей он вскинул голову. Потом указал на мягкую мебель, расставленную по кругу. Марина извинилась и вышла. Троица расселась по местам. Через приоткрытые стеклянные двери тянуло свежестью, дождем и влажным бамбуком.
– Мы хотели убедиться, что с тобой все в порядке, – сказала Ада. – И еще я должна попросить прощения за тот случай… Скверная из меня хозяйка.
Даэман слабо улыбнулся, пожал плечами, взглянул на дрожащие ладони и положил их на колени, обтянутые шелком.
– Я мало что помню. Какой-то шум в чаще, запах падали, – да, это тоже, – и сразу же резервуар в лазарете. Сервиторы все рассказали. Забавная история. Только слишком… омерзительная.
Кузина кивнула, склонилась вперед и взяла его за руку:
– Прости меня, Даэман Ухр. Мы уже несколько десятилетий не видели аллозавров, да и войниксы всегда рядом, на страже…
Молодой мужчина нахмурил брови, но не отнял ладонь.
– Мне это не очень помогло.
– Да уж, загадка. – Харман постучал ногтями по рифленым подлокотникам и скрестил ноги. – Просто удивительно. Впервые слышу, чтобы охранники не подоспели на помощь в такой ситуации.
Хозяин поднял на него глаза:
– А что, при вас мутанты частенько нападали на людей?
– Я не об этом.