Илион
Шрифт:
– За это надо выпить, – изрек Одиссей и опустошил бокал.
Сейви перевела взгляд на Ханну:
– Остаешься ты, моя милая.
– Вообще-то буду очень рада, – замялась девушка, – но мы с матерью живем уединенно и редко собираем гостей.
– Боюсь, так не пойдет, – помрачнела Сейви. – Три недели – короткий срок, и для начала потребуется место, которое знали бы многие. Вот Ардис-холл пришелся бы как нельзя кстати. – Она бросила выразительный взгляд на Аду.
Та недоверчиво сощурилась:
– Откуда ты знаешь об Ардис-холле? Да и про все прочее тоже:
– А я наблюдаю. Наблюдаю и жду. Иногда выбираюсь в свет.
– Горящий Человек, – понимающе кивнула Ханна.
– И не только. – Старуха поднялась. – У вас усталый вид. Не пора ли по комнатам и баиньки? Завтра договорим. Тарелки можете оставить, я вымою.
Тарелки? Вымыть? Путешественники округлили глаза. Ах да, ведь поблизости ни единого сервитора.
Ада хотела взбунтоваться, мол, рано еще спать, да и Одиссей не поведал свою историю. Потом посмотрела на своих спутников: у Ханны слипались веки, Даэмана так развезло, что он клевал носом, Харман вдруг по-настоящему состарился… Только тут девушка ощутила собственную усталость. В самом деле, денек выдался не из легких. Пора и на покой.
Сын Лаэрта не спешил покидать столовую, но Сейви отвела друзей вниз по коридору, озаряемому лишь редкими грозовыми вспышками, потом по застекленному эскалатору, что вился вокруг Золотых Ворот, и наконец на самый верх северной башни, где прямо к прозрачному тоннелю виноградной гроздью лепились пузырьки спальных комнат.
Первую дверь еврейка распахнула перед Ханной. Девушка замерла на пороге: она ожидала увидеть прозрачные изогнутые стены и потолок, но чтобы пол? Гостья сделала шаг вперед – и тут же отпрыгнула обратно.
– Это совершенно безопасно, – заверила старуха.
– Ну, ладно, – вздохнула Ханна и попыталась еще раз.
Кровать находилась у дальней стены; как и крохотный туалет с ванной, она была защищена от посторонних глаз. Зато стоило девушке опустить взгляд – восемью сотнями футов ниже ослепительные молнии четко обрисовывали каменные развалины на склоне холма.
Осторожно переступая по невидимому стеклу, Ханна добралась до постели и благодарно рухнула на нее. Друзья рассмеялись и захлопали в ладоши.
– Интересно, как я ночью выйду кое-куда, если приспичит, – проворчала девушка.
– Ничего, Ханна Ухр, ты быстро обвыкнешься, – утешила ее Сейви. – И запомни, дверь подчиняется только твоему голосу.
– Дверь, закройся, – кротко сказала девушка, и та затворилась.
Каждому из гостей отвели отдельные апартаменты. Даэман доковылял до кровати, не изъявляя ни малейшего страха перед зияющей под ногами бездной; Харман пожелал товарищам спокойной ночи; следующей поселилась Ада.
– Отоспись хорошенько, милая, – сказала Сейви. – Надеюсь, ты поднимешься рано: здесь бывают чудесные рассветы.
На постели лежало свежее атласное белье. Девушка торопливо приняла горячий душ, просушила волосы, бросила одежду на стульчике возле раковины и в шелковой сорочке забралась в кровать. Повернувшись к прозрачной стене,
В дверь негромко постучали.
Девушка соскочила на прохладный пол, прошла через всю комнату и приложила пальцы к металлической створке.
– Кто здесь?
– Харман.
Сердце Ады подпрыгнуло. В глубине души она, конечно же, надеялась, мечтала, что мужчина присоединится к ней этой ночью.
– Дверь, откройся, – шепнула девушка и отступила назад, мимоходом полюбовавшись на свои стройные руки и белоснежную сорочку, озаренную молочным мерцанием.
Харман, тоже в одной пижаме синего шелка, шагнул внутрь и подождал, пока хозяйка прикажет створке захлопнуться. Ада ждала. Вот сейчас он подхватит ее на руки, пройдет по невидимому полу, бережно положит на мягкую постель… Каково это – заниматься любовью над бездной, среди туч и горных вершин?
– Нам нужно поговорить, – вполголоса промолвил мужчина.
Девушка молча кивнула.
– Я чувствую, что наш Одиссей должен провести эти недели в правильном месте, – выдохнул гость. – И что жилище Ханны ему не подходит.
Ада скрестила руки на груди. Надо же быть такой… На миг ей почудилось, будто холодный горный ветер подул сквозь стекло.
– Да ты же в первый раз его видишь, – шепотом возмутилась девушка. – Что у него на уме?
– Согласен. Однако если сын Лаэрта – тот, за кого себя выдает, это может оказаться очень важно.
В сердце Ады закипела злоба. Кто он, собственно, такой, чтобы ей приказывать?
– Ну и приглашай его к себе домой, на здоровье!
– У меня нет дома, – произнес ночной гость.
От неожиданности хозяйка заморгала. Непонятно. У всех есть дом.
– Я много лет провел в странствиях. Пожитки возил с собой. Правда, в Парижском Кратере осталось пустое, нежилое обиталище, там собраны мои книги.
Девушка открыла рот, но не нашлась что ответить. Харман подошел к ней вплотную. Ада уловила чистое благоухание мужского тела. Так он тоже принял душ, прежде чем прийти? «Значит, после этого разговора мы…» Ее гнев бесследно улетучился. А гость не отступал:
– Мне просто необходимо попасть в Средиземный Бассейн вместе с Сейви. Шестьдесят с лишним лет разыскивать космический корабль, грезить о полете на кольца, и вот, когда мечта почти уже в руках… Понимаешь, я не могу отказаться.
Девушка снова рассердилась:
– А как же я? Я тоже хочу с вами. Потому и помогала тебе все это время.
– Знаю. – Он ласково коснулся ее руки. – Это было бы замечательно. И все же дело Одиссея сейчас важнее.
– Да, но…
– Мать Ханны ведет слишком уединенную жизнь. И дом у них маленький.