Иллюзии
Шрифт:
А-а-а-э-э-э.
– Замялся я с вопросом.
За дверью.
– Ответила Аната.
– Твои доспехи должны быть там.
Я не это хотел спросить.
– Я вдруг осознал, что не хочу терять ее. Уходя из этого мира я разрушу его как разрушил предыдущие миры. Разрушу вместе с теми кто жил в них.
А что?
– Удивилась девочка. Я посмотрел ей в глаза ища страх. Но в них была толь-ко усталость.
Я не хочу терять тебя…
У-у-у-у. Как все запущено.
– Заулыбалась хулиганка.
Не бери в голову?
– Насупился я.
Я бы предпочла, чтобы ты не забывал меня.
– Она теперь уже весело стреляла в меня глазенками. Совершенно по женски оглядывая с головы
Пошли со мной…
Куда?
– Залилась звонким смехом девочка.
Домой - Настойчиво продолжил я.
Домо-о-ой.
– Потянула она насмешливо. И вдруг став серьезной поднялась с пуфа и вытянувшись, встав на носки поцеловала меня в губы. Нежно, но неумело. Я оторопело молчал.
Дом там где ждут.
– Произнесла она словно пароль.
Я помню.
– Кивнул я.
Ты будешь ждать?
– Я кивнул снова.
Тогда иди.
– В ответ я рискнул спросить.
А ты?
– Она сделала неопределенный жест рукой. Озаренный неясным подозрением я перехватил ее пальцы и поднес к лицу. Если она Оборотень, то у нее должен быть Ключ. Если у нее есть Ключ, то она не погибнет вместе с этим миром, а когда ни будь вернется в реальный. Там мы сможем найти друг друга.
Ну?
– Улыбаясь спросила нахалка. Я смущенный и озадаченный опустил ее ладонь.
Ты фантом… - Уныло констатировал я.
Ну и что? Ты сейчас тоже.
– Ни сколько не смутившись ответствовала Аната. На эти слова я уже внимания не обратил. Усталость накатывала каменно, давила вниз. Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. Все - иллюзия. Все вранье. От начала и до конца. Мишура. Пыль. Морок. Я подошел к распахнутой двери. Развернулся на пороге, осмотрел еще раз разгромленную комнату. Окинул взглядом девочку в секунду из дорогого друга превра-тившуюся в сон. Сколько же было этих снов? И не сосчитать…
Прощай… - Произнес в пол голоса.
Ты обещал ждать!
– Топнула ножкой Аната.
Хорошо.
– Словно в бреду ответил я.
– Это нетрудно - ждать.
– Я вышел и прикрыл за собой тяжелую дверь.
– Труднее верить - Это я сказал уже в коридоре.
– Вопреки все-му. Верить.
Доспехи действительно лежали рядом. Наспех сваленные в кучу. Слуги чувствуют настроение своих хозяев более тонко чем самые верные домашние животные. Никто бы не рискнул сложить мои вещи аккуратно. Я теперь враг хозяина дома. Я теперь и их враг. Но кто враг мой? Я коснулся повязки на лбу. Пьянея от ярости, сорвал шелковую ткань и бросил под ноги. Даже враги здесь - иллюзия! Даже враги!
Я втиснулся в панцирь. Нахлобучил на голову шлем. Привязал маску.
– Пусть никто не видит моего лица. Пусть никто не видит боли! Пусть никто не видит слез…
Катана сама нашла заплечные ножны. Вошла в них легко, шипя словно ядовитая змея. Я шевельнул плечами - не жмет ли где ни будь ремень. Восстанавливая рефлексы потянул из меч из ножен снова. Он блеснул передо мной зеркалом, описал широкий полу-круг, со свистом рассек воздух и крутанувшись вокруг кисти, вернулся в ножны. Рука слушалась вполне удовлетворительно. Я опустил плечи, выдавливая из легких остатки воздуха. Затем выпятив грудь набрал его по самое дно диафрагмы. Голова закружилась от чрезмерной аэрации крови. Но это не страшно. Головокружение быстро пройдет, а переиз-быток кислорода в тканях будет весьма к стати. Скоро мне потребуется от моего тела все на что оно способно. Умирать красиво тоже нужно уметь.
Намеренно печатая
Какая то из дверей, по моему в кухню, закрылась внезапно пряча чье то испуганное лицо. За тяжелыми створками послышался грохот роняемых кастрюль. Я усмехнулся. Чу-жой страх оказался неожиданно приятен.
Я вышел во двор и зажмурился на секунду. Дневной свет был слишком ярок. Про-моргавшись, я окинул взором предыдущее место битвы. Шансов на победу было немного. Если не считать Грема, торчащего каменной глыбой в центре вытоптанного до гранитной твердости двора, то потенциальных врагов насчитывалось еще десятка четыре. Похоже, что поглазеть на поединок собрались все население усадьбы, начиная от подпасков и заканчивая мажордомом. Вооруженные кто чем, по отдельности они не представляли опас-ности. Вместе были неуничтожимы. Половину я бы положить смог, но кто ни будь все равно сумел бы зацепить меня камнем серпом или косой. Раненый противостоять им я был бы уже не в силах.
Я спустился с лестницы и прошел сквозь образовавшийся в толпе проход в центр живого круга. Подошел к Грему и склонился перед ним в поклоне. Но взгляда от его лица не отрывал. Это правило вколотили в монастыре намертво. Потерял противника из виду - погиб.
Грем сдержанно приветствовал меня ответным поклоном. Его шлем еще не был над-винут на лицо и я видел насколько трудно ему сдерживать себя. Ай-я-яй. Где же твое хладнокровие, солдат? Нельзя поддаваться ненависти. Она слепит. Она заставляет делать ошибки. Ошибки грубые и фатальные большей частью. Но я не стану убивать тебя. Мне хочется подарить тебе жизнь. Пусть об этом знаю только я. Пусть я тысячу раз не прав. Пусть ты умрешь вместе с этим солнцем, небом и слугами. Но умрешь позже. Даже час жизни это все таки жизнь. Ты фантом, но ты чувствуешь боль. Ты радуешься и грустишь. Ты достоин этих минут торжества. Ты заслужил право на свою победу.
Грем сделал шаг назад. Надвинул шлем на лицо. Хищно вытащил из ножен меч и без паузы рванулся мне навстречу. Я ушел с линии атаки, одновременно потянув из-за спины катану. Ударил не сильно, стараясь не причинять смертельных ран. Медный наплеч-ник, скованный каким то подмастерьем был действительно не очень прочным и лезвие острое настолько, что им можно было разрубить в падении легкий шелковый платочек, легко рассекло его надвое.
Из пореза тонкой струйкой брызнула кровь. Похоже я перестарался. Нужно быть ос-торожнее. Вооружение легионера хорошо в сомкнутом строю фаланги, но в поединке, катана в тысячу раз опасней.
Гремлин резво отскочил, зыркнул на меня сквозь прорези шлема и что то громко гаркнув ринулся в атаку снова. Выставил перед собой большой круглый щит, надеясь сильным ударом сбить с ног. Парировать атаку оказалось нетрудно. Сделав шаг в сторону и развернувшись полукругом я обрушил катану на голову спрятанную в добрый шлем. Грем почувствовав опасность, за миг до удара успел наклониться и острая сталь лишь отсекла его ярко алый султан из крашеного конского волоса.
Грем удивленно вскрикнул и отскочил назад. Атаковать я не торопился. Ловил кра-ем глаза возбужденную толпу, осколки неба над нею. Этот мир скоро умрет и мне хотелось толику его унести с собой. В реальном мире нет такой сказочной красоты. Столь высоких гор и такой пронзительной синевы над ними. Он прост и неярок, но он был моим миром и я уже ощущал желание любить его. Пока только желание, но наверное желание любить это есть любовь. Я смогу полюбить его снова и научусь вновь наслаждаться им.