Иллюзии
Шрифт:
Она убеждала себя, что не нуждается в его помощи. Возможно, это будет дольше, но я получу все, что мне нужно, думала она. Она позвонила Ларри Кьюсаку и сказала ему, чтобы он интенсивно занимался изучением личности Шейха аль-Рахмана.
– Мне нужна грязь, Ларри, – спокойно сказала она. – И чем она будет гуще, тем лучше. Мне нужно нечто, что вынудило бы его правительство отказаться от него...
Кьюсак присвистнул.
– Это необычное дело, адвокат.
В его словах не было осуждения – только вопрос.
– Да, это необычное дело, Ларри, – сказала она. – Я уже поняла, что закон не всегда достаточно хорош. Особенно
В течение двух последующих недель Вилли скрывалась от Филипа Баннистера, избегая необходимости сесть за стол переговоров. Она не могла признать свое поражение. Если она выиграет время, возможно, Кьюсак добудет для нее полезную информацию.
Она была предельно занята делом, которое захватило ее целиком и казалось самым тяжелым из всех, которые у нее до сих пор были. Параллельно она вела другие дела, над которыми усердно работала. Казалось, что сутки уменьшились. Она часто оставалась в офисе до полуночи, но она привыкла никогда не торопиться в своей работе и делать ее тщательно. Ее никогда не волновало, что работа поглотила все ее время, всю молодость. Единственное, чего бы она хотела, – это вырваться на несколько дней к матери.
Она, по меньшей мере раз в неделю, говорила с ней по телефону. Но, как никогда, чувствовала необходимость быть сейчас рядом с Джинни. Время не стоит на месте, думала Вилли, и в один день окажется, что ее мать постарела.
Она стала еще больше работать над делом Софии, не исключая самого худшего, – что оно может быть проиграно. Она стала более требовательной к своим коллегам и заставляла их работать еще усерднее. Хотя Вилли всегда гордилась атмосферой в своей фирме, сейчас впервые она стала ощущать недовольство коллег предельной загруженностью. Но когда Памела Белзер коснулась этого вопроса на собрании отдела, Вилли резко заметила ей:
– Если вы собирались работать спустя рукава, то выбрали не подходящее для этого место.
Ответ Памелы был холодным и лаконичным. Она просто встала и вышла из комнаты. Остальные сотрудники смущенно продолжали сидеть, и сконфуженной Вилли ничего не оставалось, как объявить собрание закрытым.
Вилли сразу же пошла извиниться перед Памелой.
– Я была не права, так разговаривая с вами, – сказала она. – Особенно перед всем отделом.
– Извинения принимаются, – ответила Памела. – Но я давно хотела поговорить с вами. Я серьезно отношусь к своей работе и никогда не делаю ее, как вы сказали, спустя рукава. Просто я придерживаюсь мнения, что имею право не только работать, но и жить. Если это для вас одно и то же, это ваше личное дело, но если вы ставите это условием моего здесь пребывания, то давайте пожмем друг другу руки и распрощаемся. Я очень уважаю вас, Вилли, но не желаю быть вашим аналогом.
Вилли была ошеломлена. Однажды она уже слышала, как один из сотрудников назвал ее списанной женщиной, но она никогда не могла себе представить, что способный и ценный работник мог быть настолько не удовлетворен ею, что решился бы уйти с работы. Она вспомнила, как часто точно так же кипела недовольством, отправляясь на работу в контору Гарригана. Неужели она такая же бесчувственная, как и Гарриган, по отношению к людям, которые рядом работают?
– Я также уважаю вас, Памела, – сказала она. – Я не хотела бы вас потерять. Если вы считаете мои требования слишком высокими, возможно, пришло время нанять дополнительный
Вернувшись к себе в кабинет, она обнаружила на столе большой конверт, который принес посыльный. На нем стояла надпись: "Лично и секретно". Обратного адреса не было.
Внутри она обнаружила газетную вырезку, в которой сообщалось, что в Палм-Спрингс при невыясненных обстоятельствах погибла девушка, установлено только, что она была на вечеринке у Сэма Фонтана. Кроме вырезки в конверте лежало несколько фотографий, на которых Шейх аль-Рахман предавался порочным удовольствиям с разными молодыми женщинами. У одной из них на голове был черный мешок, руки были связаны, а горло перетянуто тяжелым удушающим воротником. Вилли пришла в ужас, рассматривая эти фотографии ярко выраженного садо-мазохистского характера, снятые по личному сценарию Шейха аль-Рахмана, перешедшего все границы дозволенного.
Но вскоре ужас и отвращение сменились триумфом. То, что она держала в руках, являлось неопровержимой уликой. Фотографии, конечно, не доказывали участие Шейха в убийстве, но, несомненно, были оружием, против которого у него не было защиты. Если она пригрозит ему публикацией этих снимков в "Нью-Йорк таймс" или другой ведущей газете, Шейх поймет, что это грозит ему концом политической карьеры в Саудовской Аравии. Правительство Вахаби еще могло бы закрыть глаза на то, как лучшие люди страны проводят время за границей, но большой скандал по поводу сексуальных извращений мог бы лишить Шейха благосклонности короля, благодаря которой он построил свою империю бизнеса.
Хотя Филип Баннистер и был удивлен желанию Вилли встретиться, но не подал виду. Он был полностью уверен в своем преимуществе. Благодаря присущей ему манере работать, он снискал себе репутацию "адвоката-джентльмена". Предложенные им условия развода оставляли Софию без единого пенни.
Вилли вежливо выслушала его, и, когда он закончил, отрицательно покачала головой.
– Это совсем не совпадает с моим мнением, адвокат. Взгляните на этот конверт, и тогда мы начнем заново.
Она бросила ему через большой стол из орехового дерева конверт с фотографиями и стала ждать, пока Баннистер ознакомился с его содержимым. Будучи профессионалом, он не выразил никаких эмоций. Когда он заговорил, его голос оставался таким же сильным и уверенным.
– Это интересный материал, адвокат. Вы мастер готовить разводы на почве прелюбодеяний...
– Я и не думаю использовать это в суде, – перебила его Вилли. – Они нужны мне для другого. Так как мистер аль-Рахман собирается оставить моего клиента без денег, я думаю, у нее найдется пара долларов, чтобы опубликовать эти снимки в газете. Это окажется интересным материалом для Саудовской Аравии. Вы не находите? Я думаю, королевскому дому будет любопытно посмотреть, как мистер аль-Рахман проводит на Западе свой досуг...
Баннистер открыл было рот, но передумал говорить. Он смотрел на молодую красивую женщину, которая сладко улыбалась ему, сидя напротив.
– Можно взглянуть на ваши условия? – наконец сказал он.
Вилли достала из папки бумагу и протянула ему. Он пробежал ее глазами и поднялся со своего стула.
– Извините, мне надо переговорить со своим клиентом по телефону.
– Кроме того, – сказала Вилли. – Я настаиваю на том, чтобы его счета в нашей стране оставались замороженными до окончания процесса развода.