Иллюзии

Марч Джессика

– Дорогая моя, – сказал он нежно, – я ни минуты не сердился на тебя. Прости меня... Я столько читал тебе морали, это, казалось, необходимо... Поучал тебя, но мне не нужно было этого делать. Ты сама дойдешь до всего на собственном опыте, не на моем.

Он по-дружески взъерошил ей волосы и вернулся на свое место за столом.

– Раздай карты, детка.

Успокоенная тем, что недовольство Мэтта прошло, Вилли сдала карты. По его глазам она поняла, что у него неважные карты. Он глубоко задумался над ними, а она тем временем радовалась – наконец нашлось нечто, что она

делала лучше Мэтта.

Тут же она неосмотрительно выложила не ту карту и увидела его торжествующую улыбку, после того, как он раскрыл свои.

– Все одной масти. Что скажешь об этом?

– Скажу, что это больше, чем мои две пары.

Они еще раз сдали, и Мэтт снова выиграл. Через короткий промежуток времени Вилли заметила, что они поменялись ролями. Ее охватило противоречивое чувство. Ей не хотелось следовать правилам, которые, выигрывая, он устанавливал. Не хотелось ни в чем уступать ему, за исключением, может быть, одного – трудно было игнорировать тот факт, что они были на этом волшебном острове одни.

– Как видно, фортуна повернулась ко мне лицом, – сказал он воодушевленно, собирая карты. – Но мне кажется, что я потерял больше, чем выиграл.

– Я думаю, ты прав, – сказала она. – Может быть, тебе следует поднять ставку?

– Отлично, – засмеялся он. – Тем более, что у меня уже пара миллионов в кармане.

Она задумалась, затем, бросив карты, взяла его за руку.

– Мне надо поговорить с тобой еще кое о чем, но я не могу начать.

Она почувствовала, как его пальцы похолодели, сжала их сильнее и накрыла другой рукой.

– Я люблю тебя, Мэтт, и думаю, что ты тоже меня любишь.

Он долго и пристально смотрел на нее.

– С той самой минуты, как увидел тебя, Вилли. Но я хочу, чтоб ты знала...

– Нет, дорогой, – перебила она, прикрыв нежно пальцами его губы и не давая ему ничего сказать. – Не сейчас. Я так сильно хочу тебя.

Он убрал ее руки и порывисто встал. Так внезапно, что у Вилли перехватило дыхание, он поднял ее на руки и понес в спальню, обнаруживая, как трудно ему приходилось скрывать свои чувства и желание. Они раздели друг друга и легли на кровать. Он целовал ее загорелое тело, ласкал грудь, плечи, ноги. И, расслабленная, она получала то, чего так Долго ждала.

Мэтт был прекрасным, опытным любовником. Его губы и пальцы изучали ее, вызывая ощущения, не испытанные ею еще в жизни. Они занимались любовью, словно перелистывали страницы романа, богатого открытиями. Его прикосновения, объятия словно говорили ей, как она любима и желанна. Он обращался с ней как с хрупким цветком, осторожно и нежно открывая его лепестки каждым движением и поцелуем. Она вкушала подаренное им наслаждение и сама отдавала себя всю без остатка.

– Так все по-другому, так прекрасно, – шептала она, сжимая Мэтта в любовных объятиях, переплетая свои ноги с его.

И это действительно было так не похоже на пылкую страсть, причинившую ей когда-то боль и оставившую рану в сердце.

– Мне тоже, Вилли. Если бы я знал, что это будет именно так, я не стал бы столько ждать.

– Что же заставило тебя так долго ждать? – с иронией спросила она.

– Любовь, –

ответил он и по-мальчишески усмехнулся. – Она делает меня бескорыстным и благородным. Я думал только о том, что могло быть хорошо для тебя, и не был уверен, что это именно то, что хорошо и для меня.

– О, Мэтт! Мне льстит, что ты так заботишься обо мне, но я уже взрослая, независимо от того, что ты обо мне думаешь. Я знаю, что нет ничего лучше на свете, чем быть с тобой.

Она снова крепко обняла его, думая, как хорошо и легко с ним. И вскоре заснула, уверенная, что Мэтт будет защищать ее, заботиться о ней и охранять ее сон.

Последующие дни пролетели быстро. Они наслаждались друг другом, как любовники и как друзья. Вилли никогда не верила, что мужчина и женщина могут так слиться воедино в блаженной гармонии. И, убедившись, что могут, очень захотела сохранить это чудо, правда, не знала, как. Работа Мэтта, его жизнь – все было связано с Вашингтоном. И скоро, очень скоро ей нужно будет вернуться к занятиям.

В канун Нового года Вилли настояла на реализации своего плана. Мэтт должен был удалиться, пока она будет заниматься приготовлениями.

– Ты вернешься, когда увидишь черный флаг. Потом пойдешь в свою комнату и будешь сидеть там, пока я тебя не позову.

Она достала из морозильной камеры мясное филе, а из холодильника грибы и специи. Мясо она заправила вином, обнаружив еще одну бутылку превосходного вина для праздничного стола. Потом она надела приготовленный специально для встречи Нового года наряд – белое, длинное, до пят, кашемировое платье с глубоким вырезом. Ленточка белой замши с кулоном из бирюзы украшала ее шею. Включив стереопроигрыватель и поставив пластинку с записью музыки Дебюсси, она позвала Мэтта. Она страстно желала понравиться ему.

Когда он вошел, еще более красивый и оживленный, чем когда-либо, в накрахмаленной белой сорочке и смокинге, глаза его говорили красноречивее всяких слов, что она выглядит прекрасно.

– А ты хорошо поработала, – сказал он, бросив оценивающий взгляд на красиво накрытый стол с горящими свечами и цветами, и бифштексом, аромат которого приятно щекотал ноздри. Комнату наполняли звуки чудесной музыки. В мягком свете колеблющегося пламени свечей, уютно расположившись в удобном кресле, Вилли наслаждалась очарованием момента, ей так хотелось, чтобы он никогда не кончался. Уходил старый год. С появлением в ее жизни Мэтта все стало по-другому. Как было бы хорошо, если бы она встретила его до того, как решила отказаться от своей мечты и веры в любовь.

– Мои комплименты вам, шеф-повар, – сказал Мэтт, поднимая бокал с вином. – Выясняется, что ты скрывала свои кулинарные таланты...

– Я и сама не знала за собой таких способностей, – честно призналась Вилли. – Они обнаружились благодаря тебе. А сейчас я собираюсь сделать тебе заявление. Можешь считать это сделкой...

– Я судья, Вилли, а не окружной прокурор, – засмеялся Мэтт.

– Не будь таким занудой. Я обещаю тебе запомнить все, что ты скажешь, и упомяну все это в заключительном слове на заседании "Спорного суда".