Илья Муромец
Шрифт:
– Вижу, богатырь, не даром сила тебе была дана! Едешь людей от змея поганого избавить. Боишься небось?!
– Боюсь отче! Больше всего огня боюсь!
– признался Илья- Мы перед битвой по семь ведер воды на себя выльем. Но, а вдруг не поможет!
А вот этого, как раз не бойся!
– засмеялся старик.
– Горыныч, огненную силу свою давно уже по старости утратил. К тому же подслеповат стал, еще и разжирел на дармовых харчах! Но одолеть его все равно не просто будет!
С этими словами протянул старец Илье маленький ковшик:
– На вот испей! Здесь та половина силы, что я тогда в избе у тебя обратно взял. Нынче она тебе пригодится!
– Вперед братья! Держи голову выше, еще не успеет солнце в зенит войти, как победим мы змея!
Домчались они до скалы, что над лесом торчала. И тут кончилась дорога, оборвалась на поляне перед скалой. И увидели они пещеру, из которой на всю округу смрад шел, и слышно было, как змей во сне дышит. Слезли богатыри с коней, укрылись рядом со входом за камнями, а Мстиславе велели поодаль встать. Уговор такой был, что когда учует змей добычу, выползет из своей норы, накинутся на него с трех сторон разом.
Вот подошла девица на сотню саженей к пещере. Стоит ни жива, не мертва. А как подуло ветром с ее стороны, заворочался змей в своем логове. Зарычал так, что земля дрогнула. Воронье со скалы взметнулось, закружилось над поляной. Мстислава где стояла, там на траву и рухнула. И тут посыпались над входом камни, и показались из пещеры три змеиные головы. Стали они глазами подслеповатыми добычу выискивать, когда выскочил Илья из-за укрытия и кинулся к главной голове. Змей, увидев его, пасти раскрыл, дунул, да вместо пламени только смрадом обдал. А Илья со всего размаху копье в змеиную шею всадил. Так, что и вершка в руке не осталось. Взметнулась змеиная голова, брызнула во все стороны черной кровью, а потом рухнула на землю и затихла. Вот тут бы товарищам Ильи и напасть с двух сторон. Но нет их! Попрятались от страха, головы из-за камня поднять боятся. А вторая змеиная голова уже норовит Илью проглотить. Подставил он перед пастью шит. Вцепился в него змей, смял так, будто не из досок дубовых и скреп железных, а из соломы был шит сделан. Но успел Илья меч свой из ножен достать. Схватил двумя руками и с размаху отсек вторую голову. Заревел змей смертным воем, глаза кровью налились, из пасти дым пошел. А Илья уже забежал сзади, снова ударил с размаху. Брызнула из шеи черная кровь, и покатилась последняя голова по траве.
Вот и не стало змея! Не так уж и силен оказался! Смотрит Илья вокруг:
" Где же товарищи мои верные, помощники надежные?"
А они уж тут, как тут. Одни вылез из-за камня, смотрит на мертвого змея, поверить не может. А второй, что помоложе, к Мстиславе подбежал, поливает ее водой из шлема, в чувство приводит. Открыла девица глаза, увидела мертвого змея и стала благодарить "спасителя". Усмехнулся на это Илья, но сказать ничего не сказал. Велел только парню отвести девицу назад, сообщить ее соплеменникам, что нет больше змея, а потом догнать их на дороге. Не захотел он сам в городище возвращаться. Будто злая судьба в обратный путь гнала.
Опала
До вечера ехали вдвоем. А как стало красное солнышко за гребень лесной опускаться, нагнал их третий. Рассказывать ничего не стал, только глаза в землю спрятал. Проехали они еще немного. Стало темнеть вокруг, пополз по полям и оврагом вечерний туман, и начали товарищи просить Илью на ночлег остановиться. Не хотел он это делать, но поддался на уговоры. Расседлали они коней, отпустили
– А что если расскажет, как мы струсили? Да еще вспомнит, как уговаривали в земли чужие податься?
Пошептались они и сговорились, убить Илью, пока не проснулся, а потом оклеветать перед князем Владимиром.
– Кто живым вернулся, тому и поверят!
А Илья тем временем видит сон. Будто опять стал ребенком и бежит по лугу. Вокруг ромашки цветут, солнце на утренней росе играет. На душе радостно так, как никогда раньше наяву не было. И вдруг откуда-то с неба бьет его прямо в грудь молния. Потемнело перед глазам, тени страшные над головой промчались, будто Вий чудишь своих из преисподней выпустил. А потом снова свет зажегся, и услышал Илья откуда-то сверху голоса. Кажется, будто мать с отцом зовут. Посмотрел он в небо и видит, спускается оттуда семицветная радуга. Вступил на нее и пошел вверх, словно по раскрашенному мостику. Почти до самого неба дошел. Увидел, как на облаке мать с отцом обнявшись стоят, его дожидаются. И тут вдруг оборвалась радуга, а с земли знакомый голос позвал:
– Рано тебе туда еще, богатырь!
Исчезли в тот же миг и облака, и луг внизу. И обнаружил Илья, что лежит он на деревянной лавке. Над ним бревенчатый потолок, внизу пол земляной, на стенах вокруг коренья и травы душистые сушатся, а в узкое оконце посреди избы лучик света заглядывает. Пошевелился Илья, попробовал встать, но тут боль, острая как нож, грудь пронзила. Рухнул он со стоном на лавку, и слышит опять рядом знакомый голос:
– Лежи, лежи! Нельзя тебе вставать, пока рана не зажила.
Повернул Илья голову и видит рядом тот самый волхв, что уже не раз выручал. Стоит старик улыбается, бороду седую поглаживает. Стал Илья его расспрашивать и узнал, что пока он спал, спутники пробили ему грудь копьем. От сердца острие на вершок прошло и к сырой земле пригвоздило. Предвидел старик, что такое может случиться. Потому и отправился следом за Ильей, а утром нашел его бездыханного на поляне. Выдернул копье, смочил рану мертвой водой, влил в рот живой воды, а когда смерть отступила, перевез раненного к себе в землянку.
– Как же ты поднял меня отче?
– спросил Илья слабым голосом. Улыбнулся старик и показал на угол землянки:
– Да это вот он - помощник мой сподобился!
Присмотрелся Илья, и видит, лежит в углу медведь, голову лапой прикрыл и спит, посапывает, словно у себя в берлоге.
– А где же конь мой Сивка?
– забеспокоился Илья.
– Не волнуйся!
– успокоил старик - Здесь, он на поляне пасется. Потапычь его не тронет. Возле меня звери дружно живут!
Подивился тому Илья, позавидовал старику:
"Вот так бы с миром в душе, и с миром вокруг жить!"
Но тут же вспомнил, что надо ему в быстрее в Киев ехать, убийц и предателей перед князем обличить. Снова хотел с лавки подняться, но старик удержал. Сказал, что еще три недели пройдет пока рана затянется и силы вернутся.
Как сказал, так и вышло. Только через неделю смог Илья крепко на ногах стоять, а еще, через в две в седло садиться. Когда прощались, отговаривал старик в Киев возвращаться. Но тут Илья своего спасителя не послушал. Всю дорогу коня подгонял. Быстрей хотел праведного суда добиться. Но вот подъехал он к княжескими хоромам, велел доложить о себе. Час ждет, другой ждет, не торопится увидеть его князь Владимир. Нехорошо стало на сердце: