Илья Репин

Алленова Екатерина Михайловна

Портрет художника Василия Дмитриевича Поленова. 1877

Государственная Третьяковская галерея, Москва

Но «выражение чувства жизни, юности и неги» совершенно не удалось Репину - правильнее было бы сказать, что лицо модели вообще лишено всякого выражения. Следует заметить, что аналогичная художественная программа была в полной мере осуществлена несколькими годами раньше в знаменитой Девочке с персиками Серова, где не только модель, но и сама живопись картины наполнена

ощущением свежести, юной радости и полноты жизни.

История и современность

В 1881 году Репин писал Стасову: «... брошу я все эти исторические воскресения мертвых, все эти сцены народно-этнографические... и начну давно задуманные мною картины из самой животрепещущей действительности, окружающей нас, понятной нам и волнующей нас более всех прошлых событий».

«Животрепещущая действительность», впрочем, занимала Репина всегда. Единственной «народно-этнографической сценой», созданной к тому времени, были Вечорниці - ответ Репина на актуальную передвижническую идею поиска «жизнеутверждающего народного идеала».

Но в 1880-е годы Репин создал ряд картин, посвященных действительно злободневной теме: судьбе революционера-народника. Написанные по разным поводам и, видимо, без намерения создать завершенную серию, эти произведения, в основных сюжетах жизненного пути народнической интеллигенции, образуют своего рода цикл. Скрепляющая идея, которая позволяет видеть в этих работах не просто отдельные эпизоды, а единство темы, заключается, в частности, в том, что судьба народника как «страдальца за веру», идея «жертвенного подвижничества» имела в глазах современников прообраз в судьбе Христа.

Вечорниці. 1881

Государственная Третьяковская галерея, Москва

Портрет художника Николая Николаевича Ге. 1880

Государственная Третьяковская галерея, Москва

Сходка (При свете лампы). 1883

Государственная Третьяковская галерея, Москва

Уже отмечался тот факт, что репинские работы «народнической серии» имеют прямые аналогии в евангельской иконографии. Так, в картину Сходка Репин поместил тринадцать участников - это своего рода «тайная вечеря». В живописи этой картины реализован метафорический образ «колеблющегося, как пламя» напряженного разговора, спора, диспута. Редкая для Репина режиссура освещения - глухой мрак, искусственный источник света - заставляет вспомнить Тайную вечерю Ге.

В завершенной позднее картине Арест пропагандиста прочитываются две евангельские коллизии: взятие Христа под стражу (гневный взор народника обращен к группе крестьян, среди которых находится предатель) и бичевание Христа: пропагандиста привязывают к столбу, заломив ему руки.

Этот параллелизм евангельских событий с современностью был выговорен в русском искусстве еще Николаем Некрасовым, писавшим в стихотворении Пророк, посвященном Николаю Чернышевскому:

Его еще покамест не распяли,

Но час придет - он будет на кресте;

Его послал бог гнева и печали

Царям

земли напомнить о Христе.

Николай Ге. Тайная вечеря. 1863

Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Арест пропагандиста. 1880-1892

Государственная Третьяковская галерея, Москва

Сюжетное продолжение этого своеобразного «страстного цикла» - Отказ от исповеди. Первоначальное название картины - Перед исповедью, то есть мотив «отказа» не был акцентирован. Картина была написана под впечатлением поэмы Николая Минского Последняя исповедь, опубликованной в нелегальном журнале Народная воля:

Прости,господь,

что бедных и голодных

Я горячо, как братьев, полюбил...

Прости, господь, что вечное добро

Я не считал несбыточною сказкой.

Чрезвычайно скупыми живописными средствами создана атмосфера замкнутого, глухого подземелья: фигуры обступает густой могильный сумрак, где едва мерцает тусклый лунный свет, выхватывающий из этой тьмы лицо арестанта. Горделивое достоинство узника противопоставлено обескураживающей осторожности, с которой священник, приготовив крест, подходит к заключенному. Не показав ни лица, ни жеста, самим балансом этого креста относительно фигуры Репин передал интонацию священника, который обращается к арестанту без настойчивости, нерешительно и даже как будто деликатно, как человек, уже знающий, что от героя-народника не следует ожидать покаяния, в то время, как в фигуре и лице заключенного присутствует момент эгоистической надменности.

Под конвоем. По грязной дороге. 1876

Государственная Третьяковская галерея, Москва

Монахиня. 1887

Киевский музей русского искусства

Отказ от исповеди. 1879-1885

Государственная Третьяковская галерея, Москва

Дидактический пафос поэмы Минского очевиден и здесь: арестант словно готов разразиться пламенной обличительной речью.

Характерно, что в картине Не ждали, сюжетно завершающей «народническую серию», Репин, по свидетельству Стасова, первоначально изобразил вошедшего ссыльного, который, остановившись на пороге, что-то декламировал.

"Не ждали" написана после амнистии ссыльным народникам. Герой нежданно возвращается из ссылки в родной дом. Интерьер в картине пронизан зыбким светом солнца, едва проглянувшего после пронесшейся грозы; стекло двери, ведущей на веранду, еще мокро от дождя. Подобным же светом озарены и лица обернувшейся женщины за роялем (очевидно, жены ссыльного) и встрепенувшегося мальчика - через мгновенье изумление уступит место радости. Это - финал, конец пути.