Имечко
Шрифт:
"Вот оно!
– екнуло сердце.
– Вот и судьба!"
Кинулась к ней:
– Полиночка Евгеньевна, миленькая, правда, зачем он вам? Подарите его мне. Вы же знаете, все равно в институт не поступлю. А домой, как в петлю!
– А тебе он зачем?
– дразнит та.
– Старый! Ты еще молодого найдешь.
– Ну Полиночка Евгеньевна!
– Флорентина чуть не расплакалась.
– Ну пожалуйста!
–
– веселится рыжая комендантша.
– Сходи на свидание, развейся. Только расскажи потом.
И даже костюм брючный подарила. Всего полгода ношенный.
Ох, и страшен ты, жених иностранный сорока восьми годов! Тощий, облезлый, серые пальцы в прожилках. Глаза, как у лягушки, сонные. То ли бельма у него, то ли с детства такой. А имечко - как собачий лай: Гюнтер Шикльгрубер. Интересно, думала ли его мутер про судьбу, когда ребенка называла?
– Шикльгрубер, - поднимает он палец, словно угадав ее мысли. Старинная немецкая фамилия.
Нарочно привел ее в немецкий ресторанчик. Чтоб культурой прочувствовалась.
– Ага, - понимающе кивает она и думает: "Ну и судьба!"
Была она Флорентина Чижикова, а кем будет, лучше и не думать. Если б дома узнали, вся деревня бы от смеха описалась. Зато Европа - это вам не деревня Пузраково!
...Первого августа ей исполнилось восемнадцать, Гюнтер подарил кольцо с топазом и повел в посольство - подавать документы. Три месяца, пока документы оформлялись, Флорентина пожила, как королева. Будущий муж перед отъездом снял квартиру в центре, тряпок накупил и на жизнь денег оставил. По театрам походила, по картинным галереям. На радостях отправила домой тысячу рублей. Пусть соседи обзавидуются. Матери написала, что все хорошо и скоро выйдет замуж, себе писать велела до востребования. В ответ пришел конверт с зареванными листочками: "Не дури, возвращайся домой! Кого ты там себе нашла? Сегодня муж, а завтра в бордель сдаст".
Ответила, что возвращаться не собирается. Лучше в бордель, чем в колхоз, к свиньям.
Перед отъездом заскочила к Полине, та взяла обещание писать все-превсе. Расцеловались, всплакнули, посплетничали. А первого октября встречал ее импортный муж в аэропорту, на немецкой земле. Помятый, хмурый, как с недельного перепоя.
"А вдруг правда сдаст?
– сжалось сердце в комочек.
– Вдруг орудуют на пару с Полиной? Он ей
...Ничего, три года прошло, не сдал. И не сдаст. Скорее она его... куда-нибудь. Муж под каблуком, дом - полная чаша, но тоскливо... Правду цыганка говорила: от судьбы не убежишь. От чего уехала, к тому и вернулась. Деревенька - пятьдесят домов. Правда, чистеньких, с красной черепичкой на немеческий лад. А вместо сельпо с жирными мухами - вылизанный до блеска супермаркет. Только немецкие коровы мычат так же, как пузраковские. И куры кудахчут, как дома. А муж-пьяница, он и в Африке пьяница. И лупит его, пьяного, Флорентина так же, как лупила папашу. Вот только живет не в пример слаще и родителям деньги каждый месяц шлет. Мать успокоилась, поверила нарядным фотографиям.
Флорентина вертит конверт с последним письмом из дома.
"Здравствуй, дочка! У нас все хорошо. Строим дом в райцентре, отец думает взять в аренду продуктовый магазинчик. Вчера приезжал нарколог из города, кодировал мужиков от пьянки. Отец тоже ходил. Очень по тебе скучаем. Передавай привет мужу. Да, еще спасибо тебе за фотографии сынишки. Вылитый дедушка Николай, такой же рыжий. Правда, учитель истории Сергей Иванович сказал, что Шикльгрубер - это настоящая фамилия Гитлера. Вот мы и гадаем всей деревней: посмеялась ты или правду написала, что назвала мальчика Адольфом?"
Ну и что тут особенного?! Обычное имя для немцев, а если кто про судьбу опять заладит, то она найдет, что сказать. Будь ты хоть Дунькой, хоть Флорентиной, хоть Мумбою, если на роду написано в деревне жить... Если двадцать поколений землю пахали, то она и двадцать первое к себе притянет. И кто придумал, что имя делает судьбу?! Она хмурится, кусает губы. Да она бы все сказала, припомнила бы, как над ней деревенские мальчишки измывались!
Но в соседней комнате раздается отчаянный рев малыша, и Флорентина, забыв обо всем, мчится в детскую, где рыжий карапуз горько рыдает над альбомом для рисования.
– Ну что случилось? Мама здесь, мама рядом. Опять в красках перемазался? Сейчас мама все-все вытрет. А краски кушать не надо, выплюнь они противные. Лучше мама персик даст. Да? Хочешь персик? Ну вот и славно, давай я слезки вытру. Художник ты мой маленький! Адольфушка...