Именины сердца
Шрифт:
Вру я все, внезапно подумала я со злостью. Грешу на поп вроде Вовы, Олега или
Соньки, страшусь вероломства пришельцев, а сама лгу себе, как последняя тварь.
Не пришельцы смертельные враги человеку, и даже не ближние его, а прежде всего, он сам.
Чем привлекала меня перспектива сделать карьеру? Ну-ка, девуня, посмотри правде в ее бесстрастные глаза. Возможностью утопиться в болоте с ощущением собственной гордости и неприступности? Как же, нашлась царевна-лягушка!!!
Ты просто надеялась пробиться к сердцу Завадского. Сделаться еще
Деньги твои на него вряд ли бы произвели впечатление, он ведь не альфонс вроде ????????.?????… аура абсолютной женс????????????????????… Хотя теперь я понимаю, что и это – утопия: "у-то-пи-е-вающий" хватается за соломинку. Его самодостаточность ничем не прошибешь – надежда сумасшедшей. ???????…
Мне пришло в голову, что все, что стряслось со мной с момента отправки в
Космос брачного объявления – череда событий, последовательно подталкивающих меня к болоту. Но тут из-под ближайшего козырька мне помахали рукой.
– Эй!
Я присмотрелась. Столяр Миша.
– Ну что, надумала? – он пытался перекричать шум дождя.
– Что? – не поняла я в первый момент.
Тогда, втянув голову в плечи, он сквозь дождь ринулся ко мне.
– Сниматься в порно, – прошептал он конспиративно.
– Ха-ха, – сказала я гробовым голосом. И добавила для непонятливых: – Пока нет.
– Жаль. А я получил предложение сниматься в роли короля Лира. И все благодаря порно. Так что зря теряешь время.
Я пожелала ему творческой удачи, заметив, что все же до короля Лира он пока еще по возрасту не дотянул. А ведь он, пожалуй, не попа, подумалось мне. Такой искренний, порядочный пожилой паренек. А то, что себе на уме, так это – не преступление. Ну, хочется ему меня трахнуть, так ведь не врет же. Называет вещи своими именами. Пуститься бы сейчас во все тяжкие… Жаль, папа-шахтер меня неправильно воспитал.
Не сниматься девуне на "Парамаунт-Пикчерз"… ??????????????????… ?????????…
На меня снова накатило. Эта проклятущая ржавая бочка с горюче-смазочным материалом. Огромная и неотвратимая. С удушающе-вонючим содержимым. Вдавила в асфальт. Ушла в прошлое Турецкая Ривьера, в ответ выкатилась бочка – из того ??????????…??????????????????????????,????????,??????????????…
В последние дни что-то затих ее грохот. Но вот она снова, родимая, тут как ???…
Я ступила в подъезд, влача за собой стекающие с одежды ручьи. Достала из почтового ящика "Новые Известия" и еще раз полюбовалась на морду Соньки, взгрустнувшей по причине отсутствия земного жениха.
Лифт не работал, пришлось совершать героическое восхождение. Сейчас мне уже не хотелось лелеять свое тело, и я с тяжким вздохом затопала наверх.
Ладно, девонька вам еще покажет! Эта ласточка, эта птичка, эта синичка! Еще вернется на землю в скафандре????????????????!…
Фердинанд уже был здесь. Посреди комнаты стоял большой черный чемодан – всплыло в памяти сакраментальное "Где же мои чемоданы?" –
– А у нас на планете дождей нет, – сообщил он.
– У вас там вообще ничего нет, – парировала я, – если я тебя правильно поняла.
– ?????????????????… Есть, к примеру, вот такие цветы.
– Так это с вашей планеты? – Я с интересом уставилась на них. – Действительно, очень красивые. А откуда они взялись?
– Матрица, Вика, матрица, помнишь я рассказывал?
– Здорово! – Я приблизилась к ним носом. – Жаль, они совсем не пахнут.
Он принялся выкладывать содержимое чемодана на тахту. Все в точности соответствовало списку, который я составила тогда в сквере: зубная щетка, сменные носки, тапочки, мужской одеколон, бритвенный прибор и т.д. Даже кейс.
Вытащил из кармана и предъявил мне паспорт: Фердинанд Габсбург, фотография – его, прописан -?????,???????????????… Все чинно-благородно. Страна обзавелась новым гражданином. Штамп о женитьбе, впрочем, в паспорте не стоял.
Из кейса он извлек устройство, похожее на переносной компьютер, только совсем тоненькое, и стал демонстрировать виды своей планеты. Как и следовало ожидать, убийственно однотипные: кругом болото без конца и края, а на нем – такие же, как и в кувшине, лиловые цветы.
– Вот тут моя родина, – проговорил он вдруг, кивая на очередной участок грязевой поверхности.
Непонятно каким образом он умудрился отличить это место от остальных.
Я поинтересовалась, какая функция у них на планете возложена на цветы: экологическая или эстетическая? А он сказал: ни то, ни другое. Экологически болото самодостаточно (как Завадский, отметила я про себя), а эстетически для них представляют ценность лишь интеллектуальные цепочки. Тогда я поинтересовалась, зачем они вообще нужны – эти цветы, и Фердинанд сделал неопределенный жест рукой.
– Это – одно из основных мироположений, отраженное в Кодексе Вселенной: любая планета должна иметь что-то ненужное с точки зрения обитателей этой планеты.
Но, как видишь, наши цветы вполне могут пригодиться вам.
– А наш чувственный опыт – вам, – сказала я.
– Верно.
– А кто его придумал? – спросила я. – Этот Кодекс Вселенной. По-моему, ты уже как-то упоминанал о нем.
– Сначала появился Кодекс, а уж потом – Вселенная. Вселенная и возникла-то благодаря ему.
– Но ведь кто-то же все-таки его сформулировал.
Он улыбается.
– Наверное, Бог, – говорит он. И сам увлекается собственной идеей. – А что, – говорит он, – если какая-то из ваших фирм производит продукцию, она ведь обязана снабдить ее инструкцией к применению.
– И каков смысл этого закона? – спрашиваю я.
– Понятия не имею, – говорит он. – Смысл большинства законов всем ясен, но есть и такие, вроде "обязательности ненужного", – не поддающиеся расшифровке.
– И даже не делаются попытки их объяснить?
Он снова улыбается.