Иметь королеву
Шрифт:
— Нет проблем, — заверил летчик. — Все будет в лучшем виде. Пятьсот баксов за туда-сюда устроит?
— Здесь тысяча. За «туда».
— Ты что, шеф, в тайге решил остаться? — удивился летчик. — Хотя с девочкой и я бы не отказался.
— Мне вообще-то в Калчи надо, — вскользь заметил Вартан.
Летчик поскучнел:
— Вот так всегда. Только счастье помашет рукой, как сзади по башке — хлоп. Нельзя туда, дядя.
— Я плачу.
— Хоть заплатись. Не пускают туда.
Вартан изобразил на лице сожаление:
— Ну а до Шивелуча
Летчик задумался. Потом решительно хлопнул ладонью по колену:
— А! Была не была. Только это будет стоить…
Вартан отделил от пачки половину и бросил деньги на стол.
— Мне нужны палатка, ружье, продовольствие. Дней на десять. Через две недели вернешься за нами — получишь остальное. И хорошо бы не болтать. У меня, понимаешь, лицензии на отстрел медведя нет.
— Могила, — заверил летчик.
— А друг твой?
— Обижаешь, — подал голос второй летун. — Мы мужики порядочные. Когда летим?
— Сейчас. Два часа на сборы хватит?
— Нормально.
К полудню они закончили все нехитрые формальности и по краю поля направились к одиноко стоящему в отдалении «МИ-8».
— Бердану свою отдаю, — сказал летчик, похлопывая по висящей на плече «Сайге». — Патроны в мешке, жратву мы в вертушку уже забросили. Голодать не будешь. Высадим у какой-нибудь речки и балдей — сам себе хозяин. Там места еще те — зверье непуганое, рыба ручная. Отдохнешь — ни на какие Канары больше не потянет. Слушай, а может, тебя в Кроноцкий заповедник отвезти? Долина гейзеров, то да се.
— Не надо, — сказал Вартан, — мне вулканы больше нравятся.
Взлетев, они сделали круг над Петропавловском-Камчатским.
— Для порядка, — объяснил летун, — я им впарил, что мы сопки обозревать будем.
На втором витке «МИ-8» резко снизился и, огибая Авачу, понесся над тайгой. Тайги Вартан тоже никогда не видел. И, как и океан, она на него большого впечатления не произвела. Та же вода с высоты, только зеленая. Горы еще ничего. Но пустыня все же лучше.
Усталая Гульнара уснула в кресле. Разглядывая в иллюминатор местность, Вартан подумал, что ориентироваться в тайге он научится быстро — таких маяков, как сопки, хоть отбавляй. Сегодня обустроятся, а завтра — в Калчи. Надо найти того человека раньше, чем это сделает Хозяин. Если он не успеет, то груз исчезнет навсегда.
— А почему в Калчи не пускают? — проявил естественное любопытство Вартан. — Эпидемия, что ли?
— Говорят, часть там взбунтовалась. Денег уже сколько не платят… Они и поднялись. Командира части на губе держат. Заявили, что пока деньги не выплатят за май — июль, не выпустят. А часть секретная, с ракетами. Сечешь, чем пахнет? К нам в Питер десантуры понагнали, как перед взятием Берлина. Вот-вот штурм начнут.
Ничего нового из рассказа Вартан не услышал. Обычные сплетни, в которых грамм правды перемешан с тонной вымысла. Он вздохнул. Начнется штурм — начнется бардак. Необходимо успеть до «времени x».
Вертолет перевалил
— Говори, начальник, где садиться будем, — сказал летчик.
— Чем ближе к Калчам, тем лучше.
Летчик озабоченно покачал головой, но все же, приняв трудное для себя решение, стал снова набирать высоту.
— Все, дальше не полечу, — решительно сказал он, когда за каменным склоном мелькнула далекая ленточка Камчатки. — Черт знает, что у них на уме. Собьют еще. Говорят, было такое.
— Ладно, сажай, — согласился Вартан.
Летчики, поглядывая на небо, быстренько свалили на траву все их пожитки и, пообещав вернуться, улетели.
И наступила тишина. После воя самолетных турбин, рева вертолетного двигателя уши отказывались слышать шелест листьев на каменных березах, шорох схватившихся друг за друга веток. Гульнара подошла к речке и опустила в воду ладонь. Поплескалась немного и, вскрикнув, отскочила.
— Рыба, — сказала она, показывая пальцем на речку. — Чуть не укусила. Вон ее сколько.
Вартан засмеялся:
— Она не кусается, Гульнара. Просто ее так много, что ты случайно задела одну из них. Будем устраиваться.
Место Вартан выбрал со всей осмотрительностью — с одной стороны крутой склон Шивелуча, справа речка, слева открытое, хорошо просматриваемое пространство. Из-за деревьев нападающих, если таковые появятся, будет видно издалека. На палатку он набросал сломанные ветки. Потом зарядил карабин и сказал Гульнаре:
— Стереги очаг, хозяйка. Я хочу осмотреть места, в которые нас забросил Аллах.
И зашагал по каменистому склону Шивелуча вверх.
Склон был неровный, «рваный». Попадались гладкие, словно биллиардный стол, площадки, следом за ними громоздились похожие на гребни костяных пластин на хребте доисторической рептилии ряды выдавленных из толщи земли землетрясениями плоских, торчащих дыбом камней. Растительности на склоне, кроме чахлой травы, не было — очевидно, во время извержений сверху текли потоки лавы, оставляя после себя ядовитые серные соединения.
Дорогу Вартану преградила глубокая трещина, и он решил — достаточно. Нашел выступ повыше и взобрался на его верхушку.
Перед ним лежала освещенная солнцем долина. Ближний край ее начинался от склона Шивелуча, обрастал лесом и уходил далеко за горизонт, оканчиваясь сахарными горами Срединного хребта. Пологие сопки и холмы не портили общей картины, придавая пейзажу объем и завершенность. Вартан посмотрел вниз, достал бинокль, но сколько он ни изощрялся, так и не смог увидеть в листве замаскированную палатку — все было сделано на совесть. Он перенес внимание на другую от долины сторону — за Шивелуч. Лента реки сквозь оптику сразу придвинулась ближе. На противоположном берегу Вартан увидел одноэтажные дома, двумя рядами стоявшие вдоль реки, еще дальше — дорогу, белые столбики по обрезу тайги — видимо, «колючка», — и расставленные в правильном порядке одинаковые двухэтажные дома-казармы.