Имитатор
Шрифт:
— А Хромой словно учуял тебя. Мы вместе ходили на «пятачок», чтобы поглядеть на родное пепелище, а он как дал дёру. Я подумала, всё, убёг окончательно, глупый. А он с пополнением вернулся.
Сидя на замшелом пне и попивая тёплый чай из трав, Кир и не подозревал, что счастье, выросшее из чувств, удобренных тревогой, может быть таким сильным.
Эпилог
—
— Иначе я не мог, друг, — отозвался Ли Су. — К тому же, за мной должок.
Они стояли на границе с Далу в окружении солдат Нового Совета Лиенмоу. С тех пор, как Кир вылечил мальчика, прошло немало времени. Согдевана казнили за совершённые им преступления. Никто не заступился за властолюбца. Может, боялись повторить его судьбу, а может, действительно ужаснулись тому, что существуют люди, способные ради денег и власти пачками вырезать невинных людей. Ивес занял место в Новом Совете, навсегда отказавшись от старого титула. Роман, Гудред, Рен, несколько лекарей, обученных Киром, промышленник Шиети и пара рабочих с его завода, глава строительной гильдии, глава образовательной академии, несколько лучших лиенмоуских фермеров, несколько учёных, наместники центральных городов из разных областей страны, бывшие владельцы ресурсов - заняли места в новом управляющем органе. Агнар же, отказался от управления, сообщив, что его политика интересует мало, и он хочет на время осесть где-нибудь. Это «где-нибудь» оказалось отстроенной деревней Кира.
Собранное в казне золото, излишки которого забрали у знати, так неудачно оказавшейся на стороне Согдевана, заработало на обновлённое государство. Далу какое-то время сопротивлялось, устроило Лиенмоу торговую блокаду. Но ведь был ещё и Хошан, которого мало интересовали разборки двух империй.
Модернизировались города и деревни, росло производство. Лиенмоу выбиралось из запустения. В деревне Кира открылись школа и досужая
Агнар поселился неподалёку, и ухаживал за Эир, пока к той не вернулись прежние силы.
Ли Су был частым гостем у Кира и Марии. В конце концов они даже комнату оставили специально для него. Он нашёл себя в музыке, и звучание эрху разносилось по деревне чаще, чем крики домашнего скота.
Камо и Зубери пришлись по душе Весте, и теперь трудились в новенькой таверне: Камо на кухне, а Зубери за стойкой. Деревенская жизнь нравилась им. Как говорил Зубери, она напоминала им о доме и матери с отцом.
И вот, должно было произойти ещё кое-что. Кир дал обещание и собирался его сдержать. Недели переговоров и тайных посланий с оправданным учителем Лаоши, вину которого так никто и не сумел доказать. Тот отыскал деревню Мэя и передал слова Кира. Для беженцев Далу уже подготовили дома, одежду, еду и рабочие места. Не без помощи советников Лиенмоу, конечно.
Воинов послали для защиты, если Далу решит расквитаться с перебежчиками.
И вот за стеной тянулась длинная вереница повозок со скромными пожитками. Все люди исхудавшие, болезненные, на лицах некоторых страх, у других — надежда. Среди них гордой походкой шагала невысокая фигурка надсмотрщицы Ханы. Рядышком с ней семенили три девчонки из Дома удовольствия Синего города. А во главе процессии шёл молодой мужчина, знакомый Киру доброй улыбкой и спокойным взглядом. Тот самый, отдавший последнее, что у него было, — знание.
В какой-то момент Мэй посмотрел вперёд, на стену, разделяющую две страны, а затем, будто увидев старого друга, поднял руки в небо и замахал с радостным криком:
— Мы здесь!