Immortality

Грушевицкая Ирма

Одного этого было достаточно, чтобы понять: мы имеем дело с могущественным кланом, против которого ни Эдвард, ни Элис, ни Джаспер не выстоят и минуты. Лишить чувств, порвать дружеские связи, заставить корчится от боли – даже с одной из этих способностей можно легко уничтожить Калленов и их друзей.

– Необходимо выяснить, какие ещё возможности есть в арсенале у Аро и его приспешников. Идём к Карлайлу.

Моё стремительное движение в сторону двери было остановлено неожиданным способом. Со скоростью света Эдвард метнулся вперёд, поднял выбитую дверь и приставил её

на место. После чего обернулся ко мне с самым решительным видом.

– Это подождёт.

Я обалдело таращилась, переводя взгляд с Эдварда на дверь и обратно. Моё затворничество подошло к концу. Я сделала то, что от меня хотели даже раньше, чем предполагала, и теперь чувствовала острую необходимость поделиться этой новостью.

Но что-то во взгляде Эдварда заставило меня мгновенно забыть об этом желании и вспомнить, зачем я его позвала. Мы должны поговорить. Война кланов действительно подождёт.

Между нами не было и трёх шагов, но, казалось, никогда мы не были настолько далеки друг от друга. И это при условии, что я только что побывала в его объятиях. Жалко, что не на них я была сосредоточена. Хотя, есть вероятность, что от этого мне вряд ли стало бы легче.

– У Розали есть интересная теория: мы оба живы, потому что мы оба живы. Что ты думаешь по этому поводу?

Я выпалила это, не подумав, а в следующее мгновение только этот вопрос и казался правильным.

– Думаю, это не лишено смысла.

– Судя по всему, если кто-то из нас перестанет существовать, пусть даже это произойдёт не на глазах другого, то этот другой тоже перестанет существовать.

– Ты желаешь проверить это на практике?

Меня передернуло.

– Нет, но…

Эдвард отошёл от двери и встал почти вплотную ко мне. Захотелось отшатнуться, но я с вызовом подняла на него взгляд.

– Не делай глупостей, Белла. Заклинаю тебя.

Не этих слов я ждала.

– Ты повторяешься. Но, в любом случае, это мои глупости, и тебя они не должны касаться.

– Меня касается всё, что касается тебя. Так было всегда. И всегда будет.

– Ты женат.

– Я не женат.

– У тебя есть пара.

– Моя пара ты.

– Хватит заниматься семантикой!
– выкрикнула я и с силой толкнула Эдварда в грудь. Он даже не пошевелился. – Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

– Знаю. Но это ничего не меняет. Ты моя пара.

– Прекрати это повторять, иначе я подумаю, что ты превратился в социопата.

– Но мы и есть социопаты! – воскликнул Эдвард - Должны быть ими. Вампиры, которые уживаются с другими вампирами – это не норма. Мы все – одно большое исключение, и почти каждому из нас повезло найти свою пару. Это природа нашего вида.

– Не обманывай себя. – Мне не понравилось воодушевление,

с которым он всё это говорил. – Ты жил без меня почти век. Почти век прожил и после. Необходимости в моём существовании в твоей жизни не было.

Эдвард внезапно схватил меня за плечи и с силой встряхнул.

– Ты не имеешь права так говорить! Годы до тебя – я не могу их даже вспомнить. Годы после… – Я услышала, как скрипнули его зубы. – Тех месяцев, что мы были вместе, мне хватит ещё на тысячелетия.

Его признание лишило меня дара речи. Я запуталась в его словах, как в паутине.

– Ты собирался так и прожить жизнь? Под сенью моего призрака?

– Я бы выбрал другое выражение, но суть передана верно.

– А как же Таня?

– Она уверяла, что для неё этого достаточно.

– Теперь её мнение поменялось. А твоё?

Я внимательно изучала Эдварда, стараясь поймать хоть малейшее изменение в его лице. Он был непроницаем. Что удивительно, ведь следующие слова, сказанные им, должны были звучать более эмоционально.

– Насколько было бы проще, если бы мы не старались так сильно походить на людей.

– Ты сейчас о связях и обязательствах или о том, чтобы не дать мне выйти из класса биологии?

Эдвард не отреагировал на насмешку.

– Мог ли я предполагать, что когда-нибудь мы окажемся здесь?

– Ты сделал всё, чтобы этого не случилось, - ответила я шепотом. И сразу же уточнила: - Всё, что на тот момент считал правильным.

– Ты сейчас меня оправдываешь? – спросил он с удивлением.

– Я просто хочу, чтобы ты перестал говорить в сослагательном наклонении.

– Хорошо.

Кивнув, Эдвард меня отпустил. Я зябко поёжилась - вероятно, остаточные воспоминания, - но удивилась этому не меньше Эдвард. Темно янтарные глаза сузились, пристально разглядывая меня, я же смутилась.

Снова.

Мы всё ещё стояли близко друг к другу, поэтому я опустила взгляд. В ту же секунду его пальцы метнулись к моему подбородку, чтобы мягким жестом его приподнять.

– Я счастлив, что ты здесь. Вопреки всему и безо всяких если.

Счастлив. Не рад, а счастлив. Счастлив – это нечто более тёплое. И глаза его тёплые, и голос. А прикосновение теперь обжигает. Согревает лёд в душе и холод к груди. И так хочется подольше задержаться в этом состоянии, что лучше молчать. Молчать и смотреть на него всё то время, пока он смотрит на меня.

В голове ни единой мысли, лишь отстукиваются секунды этой украденной близости. Раз. Два. Три. Я начинаю понимать, что и Эдвард тянет, не хочет прерывать эти мгновения. Четыре. Пять. Это наше. Кое-что давнее. Не совсем забытое. Шесть. Семь. Восемь. И совсем не отпущенное. Его пальцы двигаются выше, проводят по щеке и убирают с лица волосы. Моя рука обхватывает его руку, и это едва ли ни первый раз, когда я чувствую его кожу. Девять. Десять.