Иммунопрофицит

Акуленко Евгений

С формулировкой: 'За неоценимый вклад!', Лепетко наградили орденом 'За неоценимый вклад'. Лицо героя, с убранными в 'фотошопе' прыщами, не сползало с глянцев, а тело с моделей. Словом, мечта сбывалась. Мир опускался перед Лепетко на колени, жадно поглядывая на волшебную ширинку. Лепетко уже подумывал, а не податься ли ему в губернаторы, как вдруг...

...Всему приходит

конец, даже египетским пирамидам. Есть только две вечные вещи в этом мире - Кобзон и Гурченко. Но Лепетко, увы, не имел отношения ни к первой, ни ко второй...

Никто не мог сказать, что послужило причиной. Может, слишком холодное шампанское, в котором уникальное тело принимало ванну. Может, неизученное действие на гениталии унитазов из золота и платины. Но в определенный момент эякулят Лепетко свои целебные свойства растерял, в одночасье превратившись из стратегического ресурса в обыкновенную 'растишку от данон'.

Лепетко лечился магнитом, принимал мумие, заваривал толченые лапки кузнечиков. Он тешил себя мыслью, что однажды все вернется. Тешил до той поры, пока в одно прекрасное утро не исчез Смит. Вместе с агентом испарились деньги со счетов, мелькнув на прощание хвостиком где-то в оффшоре на Кипре.

Один за другим полопались контракты, партнеры выставили неустойки, тут же слетелись кредиторы с требованием погасить долги. Улетел самолет с бассейном, уехал лимузин с бассейном, особняк с бассейном остался стоять, но уже без Лепетко внутри. Как ни странно, этого оказалось мало, за обладателем иссякшей скважины повисла астрономическая сумма. Начались звонки с угрозами, и Лепетко порой казалось, что он уже ощущает раздвинутыми ягодицами горячее дуновение паяльника.

Лепетко решился на отчаянный шаг - лег на обследование, буквально заклиная светил от медицины отыскать в его организме хоть что-нибудь, что помогло бы уж если не вернуть былое величие, то хотя бы расплатиться по счетам.

И светила нашли.

Как-то под вечер в палату, где грезами отлетев в светлое прошлое, пребывало безвольное тело, заглянули профессор Козявкин и полковник Железяко. По одухотворенному выражению лица профессора Лепетко понял, что лед тронулся. А по хитрому выражению лица полковника, что радоваться

этому обстоятельству рано.

– Есть!
– Козявкин победно потрясал листочком, зажатому волосатой лопатой, - Есть! Вот послушайте!
– профессор зачитал заключение, - 'Обнаружены остаточные проявления иммунопрофицирующей миклофлоры на стенках прямой кишки. Способ экстракции - сбор продолговатым тупым предметом'.

– А можно по... а... попроще?
– попросил Лепетко.

– Можно, - кивнул профессор и извлек из портфеля немалых размеров резиновый член.

– Я... я вас правильно понял?
– промямлил Лепетко.

– Вы меня правильно поняли, - кивнул профессор, - Конечно, объемы будут уже не те, что раньше...

Лепетко сглотнул.

– А теперь, молодой человек, выбирайте!
– полковник Железяко заходил по палате, - Или мы вас оставляем наедине с акулами капитализма, которые в безудержном порыве обогащения разорвут вам вашу, э-э... шахту в мелкие клочки. Или вы сотрудничаете с нами, получая взамен лимитированные квоты добычи, стабильную зарплату, соцпакет, санаторно-курортные, все, как полагается...

На глаза Лепетко навернулись слезы.

– К тому же, - успокоил полковник, - работать с вами будет не кто-нибудь, а мастер своего дела, закоренелый... в смысле, опытный... стилист, Эдуард... Более того, Эдуард, как эксперт в данном вопросе, утверждает, что больно не будет... И вы даже сможете извлекать для себя некоторые приятные, так сказать, моменты... Со временем...

– Я согласен, - зажмурился Лепетко, сделав свой выбор между резиновым членом и раскаленным паяльником.

...В стенах закрытого спецсанатория тихо. Лишь изредка прошлепает по мягким дорожкам пациент в тапочках, да провезет процедурный столик медсестра. Здесь не слышно шума города, сосновый бор и ленивая река создают обстановку покоя и умиротворения.

Но изредка, в безлунные темные ночи до слуха постояльцев долетает приглушенный стенами нечеловеческий вопль: - Ссуки!.. Твари!.. Ненавижу!..