Имортист
Шрифт:
Он спросил хмуро:
– А если все-таки нас сметут?
– Значит, дорога наша неверна.
Я всю жизнь доказывал, что смешно ссылаться на уроки истории, ну какие можно извлечь уроки, скажем, из тактических построений армии Ганнибала против римлян? Однако же сам то и дело возвращаюсь к тому героическому периоду, когда вот так же убеждением, подкрепляемым огнем и мечом, создавалась партия, что может служить примером.
Если посмотреть не глазами Ездры-пророка, а как бы со стороны, то увидим, что вавилонский плен на самом деле не выглядел таким уж пленом. Все иудеи, уведенные в плен, сохранили все-все, что у них было, там богатые остались богатыми,
Но вот персидский царь Кир разрешил иудеям вернуться на родину. Лишь малая часть решила вернуться, да и то понуждаемая увещеваниями, угрозами и побоями Ездры-пророка, остальные же настолько прижились, разбогатели, что на фиг из Штатов возвращаться в бедную нищую Иудею, когда здесь такая высокая культура, свобода, демократия?
Немногие вернувшиеся начали отстраивать разрушенный храм Яхве. Нет, первые просто поселились и жили, а храм начала восстанавливать вторая группа во главе с Зоровавелем, его прислали из диаспоры с деньгами и наказом отстроить храм на собранные оставшимися в Вавилоне богатыми иудеями деньги. Храм кое-как отстроили, хотя две трети денег разворовали, как и камень, предназначенный для постройки храма. Прошли годы, новый персидский царь Артаксеркс послал в Иудею уполномоченного Ездру, велев ему взять управление Иудеей в свои руки.
Ездра приехал… и почернел от горя. Оставшиеся в Иудее уже почти забыли, что они те самые подвижники, покинувшие Египет ради свободы, ради единства со своим богом. Большинство из них женились на иноплеменных бабах, культ родного бога забыт вовсе, повсюду идолы, даже родной язык забыт, только старики еще помнят, а босоногая детвора вся лопочет по-чужому. Да и поклоняются местные охотнее богам соседей и своих новых жен, богам добрым и демократичным, чем своему требовательному и довольно злому. Ездра начал было наводить порядок именем Яхве, то есть потребовал, чтобы мужья оставили иноплеменных жен, чтобы говорили между собой только на еврейском, а иноплеменных жен и даже детей – изгнать к такой-то матери…
Понятно, что за такое его побили и обозленные жены, и рассвирепевшие мужья. Побили и едва не вытолкали за врата, но Ездра не был бы евреем, если бы не прибыл из Персии с хорошо вооруженным отрядом прекрасно обученных коммандос. Мечами, пиками, казнями – убедил соблюдать договор с Яхве: браки с нееврейками признал недействительными и расторг, иноплеменных женщин изгнал из Иудеи вместе с детьми-полуевреями. Плач и стон стояли, как пишут все летописцы, по всей Иудее, и это продолжалось несколько лет. Как только не проклинали жестокосердного Ездру, но он добился своего, восстановил все законы Моисея…
Но, если честно, если бы он не проливал кровь щедро и безжалостно, разве сумел бы сохранить народ с тем же партийным уставом, который принес Моисей?
Только решительные и крайне жестокие меры спасли от растворения в общечеловеческом море более культурной и развитой цивилизации… какой она считалась, да и до сих пор считается большинством недоумков. Он не просто вернул к прежним порядкам, он создал народ заново, снова из такого же говна, что вывел Моисей из Египта. Навязав жестокие принципы, каноны, Ездра непроницаемой стеной отгородил иудейство от язычества. Мне, конечно, по фигу, уцелели бы вообще иудеи или нет, но они несли ценнейшую идею, потому Ездре надо отдать все пряники и медали, он их спас, вернее, воссоздал по старым чертежам заново, в то же время я не жалею, что исчезла якобы
Да что там вавилоняне… Александр Македонский завоевал Иудею, после чего там распространился греческий язык, греческие обычаи, включая и греческую любовь, греческие нравы и греческую систему воспитания, намного более продвинутую, гуманную и красивую, чем иудейская. Понятно, что вся иудейская верхушка тут же охотно забыла своего бога, свой язык, свои обычаи и приняла все греческое. И по ее подсказке в иерусалимском храме поставили статую Зевса Олимпийского, стали приносить ей жертвы, а о своем суровом и требовательном боге постарались забыть…
И снова едва-едва не угасла искра, но пророки встали за свое родное, не такое демократичное и общечеловечное, как прекрасное греческое, но… более духовное, более высокое. К счастью, Сирия тогда отчаянно дралась с Римом, было не до покоренной Иудеи, так что удалось уничтожить огречившуюся верхушку и снова огнем и кровью вводить свой язык, свои обычаи, рушить прекрасную мраморную статую Зевса Олимпийского, ибо это всего лишь идол… А если не идол, то что за бог – верховный бог! – который не пропускал ни одной красивой бабы?
Я плохо знаю историю, но, наверное, это была величайшая победа. Горстка повстанцев одерживала множество побед, сумела освободить Иерусалим и полностью изгнать чужеземных захватчиков… почему бы не праздновать, как мы празднуем Куликовскую битву или сражение под деревней Бородино? Но эти странные люди не обвели красным в своем странном календаре ни одной даты, хотя побед силой оружия, как ни странно для нас, у них немало. Но они учредили праздник возжигания светильника, ибо, когда в оскверненном храме нужно было зажечь светильник, во всем Израиле нашелся только один кувшин чистого масла. По правилам же, светильник должен гореть постоянно, однако кувшинчика вряд ли хватит даже на сутки. Можно, конечно, не зажигать, это понятно и правильно, или можно сразу начать готовить свежее масло, на это уйдет всего восемь дней… но нетерпеливые повстанцы зажгли светильник… и тот горел восемь дней, пока приготовили и привезли новое масло! Вот ради этого чуда и учрежден самый крупный праздник, праздник возжигания светильника.
Им повезло, крупно повезло: этой суетливой, галдящей и неумной толпой всегда руководили умные люди. А у этой раздемократичненной толпы хватало то ли ума, то ли чего-то еще, хоть и ворчать, но своих лидеров слушаться. Эти лидеры и установили праздник возжигания светильника, указывая, что, какие бы беды и разорения американского образа жизни ни нахлынули на мир, как бы юсовцы ни стремились разрушить подлинные ценности, все равно отыщется хоть «один чистый сосуд с маслом», хоть один человек, который будет стоять и светить, пока не получат «новое масло».
Важно и то, что повстанцы сразу зажгли светильник, а не стали благоразумно ждать, пока изготовят масла столько, сколько нужно. Не следует откладывать на понедельник или утро Нового года новую жизнь, нужно сегодня же, вот прямо сейчас начинать ее, надо прямо сейчас встать и сказать отчетливо и громко: «Я – имортист!» – и начинать жить по новым заповедям, а Творец поможет тебе, подбавит масла, если идешь к нему, а не от него.
Могли же вовсе не найти масла? И в нарушении заповеди не виноваты: таковы, мол, обстоятельства, на которые мы всегда так охотно ссылаемся в повседневной жизни. Или нашли бы целый склад с маслом – тоже не было бы внутренней борьбы, что показала бы нам, чего стоим на самом деле. Тот единственный кувшинчик масла показывает, как важно, чтобы мы выполняли заповеди имортизма без принуждения и с сохранением полнейшей свободы выбора.