Император для легиона
Шрифт:
– Правда. – Марк не стал вдаваться в детали и не упомянул о страшном доказательстве гибели Маврикиоса.
Горгидас обратил внимание на одну деталь, ускользнувшую от внимания трибуна.
– Но как Ортайяс узнал о смерти Маврикиоса? Он был так далеко от Императора, что не мог видеть его гибели.
Римляне злобно зарычали при одной только мысли об этом.
– Вероятно, он так надеялся на это, что принял желаемое за действительное, – предположил Квинт Глабрио. – Люди часто верят в то, во что они хотят верить.
Это было очень похоже на Глабрио – объяснить происшедшее
Гай Филипп оборвал размышления Скауруса властно и требовательно:
– По-моему, мы слишком долго болтаем. Чем раньше будем в Клиате, тем лучше. Там мы сможем сделать нечто более полезное, чем попусту молоть языками.
– Дай хоть немного передохнуть, а? – сказал Виридовикс, вытирая ладонью взмокший от жары лоб. – Ты забываешь, что далеко не все здесь из бронзы выкованы, чтобы обходиться без сна, как тот гигант, о котором говорил грек.
Он вопросительно взглянул на Горгидаса, и тот подсказал:
– Талос.
– Во-во, – согласился кельт весело. Он был возбужден и полон энергии, но старший центурион, да и остальные римляне, превосходили его в выносливости и выдержке.
Несмотря на стоны Виридовикса, Марк решил, что прав Гай Филипп, считавший, что двигаются они недостаточно быстро. Многие раненые в отряде шли сами, более тяжелых приходилось нести на носилках. Если Клиат еще держится, римляне должны добраться до него, прежде чем кочевники бросятся его штурмовать. Гарнизон города не велик, и, безусловно, боевой дух его сильно подорван вестями о разгроме.
Мысли трибуна приняли новое направление, и он спросил Неврат:
– Еще один вопрос, прежде чем мы выступим: что слышно об Авшаре?
Скаурус был уверен, что князь-колдун пытался собрать бесшабашных кочевников и направить их на штурм города. Но девушка отрицательно покачала головой.
– Абсолютно ничего, как и о Туризине. Любопытно, не правда ли?
Неврат знала войну не понаслышке, видела, как казды с боями входили в Васпуракан, и ей не составляло труда следить за ходом мысли трибуна.
Когда сумерки начали сгущаться, римляне и их соратники – беглецы из различных видессианских отрядов – находились на расстоянии дневного перехода от Клиата. Постоянно ожидая нападения каздов, они, как обычно, разбили хорошо укрепленный лагерь – римские оборонительные сооружения уже неоднократно выручали отряд из беды. Солдаты сновали взад и вперед, выкапывали рвы, возводили земляные насыпи и палисад. Кожаные палатки на восемь человек каждая выстроились внутри укреплений аккуратными рядами. Легионеры показывали видессианам, как правильно возводить укрепления и ставить палатки, следили за тем, чтобы работы выполнялись без ошибок. Гай Филипп, который хотел быть в этом уверен, носился по лагерю, вникая в каждую мелочь и ругая кочевников на чем свет стоит. Постепенно благодаря усилиям старшего центуриона
Скаурус одобрил действия своего офицера:
– Первый шаг к тому, чтобы превратить их в легионеров, ты сделал.
– Это как раз то, что я задумал, – кивнул Гай Филипп. – Некоторые из них сбегут, но немного времени и терпения, и из оставшихся мы кое-что слепим. Когда у тебя в строю хорошие солдаты, это всегда дает себя знать.
Сенпат Свиодо подошел к Марку, насмешливо улыбаясь одними глазами:
– Я надеюсь, ты не станешь возражать, если моя жена проведет ночь в моей палатке внутри лагеря?
Он низко поклонился, как бы покорно ожидая ответа. Скаурус покраснел. Когда видессианская армия выступала из столицы, он следовал римскому правилу – не допускать женщин в палатки, где жили его солдаты. Из-за этого Сенпат и Неврат всегда разбивали свою палатку за пределами лагеря, предпочитая общество друг друга безопасности.Но сейчас…
– Разумеется, – ответил трибун. – После того, как мы достигнем Клиата, рядом с ней будет множество подруг.
Он не сказал: "если мы достигнем Клиата…",хотя подумал именно так.
– Отлично, – Сенпат внимательно посмотрел на трибуна. – После этого ты сможешь немного отдохнуть, верно?
– Я полагаю, что да, – вздохнул Марк, и сожаление в его голосе было таким очевидным, что оба рассмеялись.
Что, видимо, наши жены и подруги будут всегда и везде сопровождать нас, подумал трибун. Еще один шаг к тому, чтобы стать офицером наемного отряда. Он посмеялся сам над собой, на этот раз беззвучно. В Империи Видессос он может быть только наемником, и ему уже пора привыкать к этому.
Вокруг Клиата каздов было, как мух, полным-полно, и последний день перехода превратился в сплошное сражение. Однако сам Клиат, к большому удивлению Скауруса, не был осажден врагами, и римлянам даже не особенно мешали войти в город. Как справедливо заметила Неврат, кочевники, опьяненные победой, забыли собственных вождей, которые привели их к этому триумфу. Это было большой удачей, поскольку Клиат не смог бы выдержать настоящего штурма. Марк ожидал увидеть на стенах города сотни копейщиков, но встретила их всего лишь горстка людей. В ужасе трибун уставился на ворота, которые даже не были закрыты.
– Что же тут странного? – жестко спросил Гай Филипп. – Из города бежит столько людей, что каздов собьют с ног, если они попытаются войти внутрь.
Серо-коричневое облако пыли стлалось далеко на восток – печальный флаг армии беглецов. В городе многие поддались панике. Толстые торговцы и маркитанты, которые несмотря на смрад безошибочно чуяли запах денег, предлагали за бесценок свои товары любому, кто желал их купить, – удирать сподручнее налегке. Поодиночке и группами солдаты бродили по кривым улочкам и аллеям города, выкрикивая имена друзей и возлюбленных в надежде, что им ответят.