Император для легиона
Шрифт:
– Что за встречу вы нам подготовили, командир?
– Стойте! – отчаянно крикнул трибун и благословил отличную дисциплину легионеров, которым пришлось внезапно остановиться.
– Что случилось? – зарычал Гай Филипп. – Они ругаются друг с другом, а нам-то что за дело? Иногда мне кажется, что имперские солдаты не могут воевать без своих потаскух.
Грубый голос старшего центуриона не мог заглушить даже туман, и Марк поблагодарил богов, в существовании которых он вообще-то сомневался, что товарищ его говорит по-латыни. Он ответил:
– Сдается мне, что ругается это не кто иной, как Комитта Рангаве. И можешь
Гай Филипп громко лязгнул зубами.
– Женщина Туризина? О великий Юпитер! Хотя, подожди! Она ведь осталась на другой стороне Бычьего Брода вместе с остальными юбками и пацаньем. – Прошу прощения, Скаурус, – добавил он поспешно.
Скаурус нетерпеливо махнул рукой, отметая ненужные извинения. Эти корабли не могли быть кораблями Сфранцеза – Комитта напоминала дикую тигрицу, но не была предательницей. Однако эти суда не могли принадлежать и Туризину – корабли из его сборной флотилии давно возвратились к своим обычным занятиям. Все эти выводы не оставляли ничего, кроме очевидного факта: какие-то корабли стояли у берега.
Перед рядами римлян вспыхнули два факела. Марк пошел им навстречу, и через несколько мгновений различил ковылявшего по мокрому песку капитана видессиан. Это был невысокий человек с красным лицом, седоватой бородой и густыми сросшимися бровями. Рядом с ним действительно шла Комитта Рангаве, бледная, с узким, прекрасным и хищным, как у сокола, лицом. Трибун отвесил им обоим галантный поклон и, к своему ужасу, услышал собственный раздраженный голос, в котором не было и тени любезности:
– Может ли кто-нибудь из вас, во имя Скотоса, сказать, что здесь происходит?!
Капитан недовольно поднял бровь, плюнул на песок и, посмотрев на небо, развел руками.
Я, должно быть, задел его религиозные чувства, подумал Скаурус. Ну что ж, тем хуже для него.
Комитта посмотрела на римлянина свысока, но ответом все же удостоила:
– Император решил, что наступило время подругам и семьям воссоединиться с его солдатами. Разве тебя не поставили в известность? Мне очень жаль.
Она была типичной аристократкой и извинялась так, словно, разговаривая со слугой, признавала свою мелкую оплошность. Трибун подавил в себе горячее желание схватить женщину за точеные плечи и вытрясти из нее все сведения о происходящем. Религиозный капитан поспешно пришел к нему на помощь:
– Корабли, стоявшие на острове Ключ, объявили себя сторонниками Гавраса, едва он начал осаду города. Когда поднялся туман, мы отплыли из крепости. Его величество приказал вам укрыться в какой-нибудь бухте и, дождавшись следующей туманной ночи, перевезти семьи солдат и офицеров через Бычий Брод, чтобы их не перехватили корабли Сфранцеза. Все удалось как нельзя лучше.
– Ключ, – выдохнул Скаурус. Теперь, когда капитан объяснил ему все в нескольких простых фразах, трибун мысленно выругал себя за свою глупость. Флот острова Ключ был вторым по значимости в Видессосе после столичного, и Марк прекрасно знал это. Увы, он никогда не обращал внимания на море и все связанное с ним, и потому даже прозрачный намек Туризина не открыл ему глаза на планы Императора.
– Что, и на этот раз не подеремся? – спросил Виридовикс, не подчинявшийся никакой дисциплине, кроме своей собственной, и потому увязавшийся за Марком.
– Похоже, что так, – ответил трибун, все еще удивляясь случившемуся.
–
Видессианский капитан, такой же профессионал-солдат, как и любой римский ветеран, посмотрел на кельта как на опасного сумасшедшего. В глазах Комитты Рангаве, однако, загорелся определенный интерес, хотя Марк и надеялся, что Виридовикс на заметит этого. Похоже, надежда трибуна сбылась, во всяком случае, пламенная речь кельта была прервана самым неожиданным образом. Вынырнувшие из темноты две девицы бросились ему на шею, громко взвизгивая:
– Виридовикс! Милый! Мы так скучали без тебя!
Держа в одной руке факел, а в другой щит, кельт как мог пытался приласкать их. К облегчению Скауруса, высокие ноздри Комитты раздулись, как от плохого запаха.
Возвратившись к своим солдатам, трибун быстро разъяснил им ситуацию. Римляне издали восторженный рев – их обрадовали и корабли с острова Ключ, и, еще больше, возможность снова увидеть свои семьи. Что-то в этом видессианском обычае держать семьи солдат неподалеку от армии все же есть, неохотно признал Скаурус, хотя это и шло вразрез с римскими правилами. Солдаты были в лучшем настроении и сражались еще упорнее, зная, что судьба близких зависит от их мужества и силы.
– Мы пришли сюда по ошибке, – сказал трибун легионерам, – но раз уж мы здесь, то окажем посильную помощь. Освещайте лодки, которые подойдут к берегу.
Солдаты бросились выполнять приказ с большим воодушевлением. Некоторые вошли в воду по пояс, чтобы их факелы были ближе к лодкам. Маленькие суденышки врезались в песок, и каждую минуту воздух оглашали радостные крики – семьи снова соединялись после разлуки. Скаурус видел, как несколько пар поспешили подальше в темноту, чтобы побыть наедине, но сделал вид что ничего не заметил. Это было неизбежно. А затем Скаурус услышал знакомое контральто, произносившее: «Марк, Марк!» – и в тот же миг сам позабыл обо всем на свете. Он так крепко сжал Хелвис в объятиях, что она жалобно пискнула и лишь минутой позже смогла выговорить:
– Осторожнее с малышом, да и со мной тоже, медведь эдакий!
Дости спал у нее на руках.
– Прошу прощения, – сказал Марк неискренне. Даже сквозь доспехи прикосновение ее тела возбудило в нем желание.
Она, отлично все поняв, засмеялась, склонилась к его плечу и откинула голову для поцелуя. Мальрик коснулся ручонками кольчуги Марка. На протяжении всего путешествия он так и не заснул, все для него было ново и интересно.
– Папа, – начал он, – я был на корабле с матросами, а потом на маленькой лодке. Мы плыли с мамой по волнам и..
– Хорошо, – сказал Марк, взъерошив волосы своего приемного сына. Приключения Мальрика могли подождать. Другая рука Скауруса скользнула по груди Хелвис, и она улыбнулась ему призывно и обещающе.
Из тумана донеслась волна трубных сигналов, металлический лязг доспехов и громкие крики солдат:
– Гаврас! Туризин! Император!
– Проклятье! – пробормотал трибун, и все его мечты о теплой постели и любовных утехах испарились. Какого дурака он свалял! Как он мог забыть о предупреждении, переданном Туризину через Зеприна Красного? Халога выполнил поручение даже слишком хорошо, как показалось Марку.