Император для легиона
Шрифт:
Это было не предупреждение, а, скорее, прямая угроза.
Барон Дракс был явно раздражен резким разговором, который затеял соплеменник, но Аптранд не обратил на него внимания. Они не слишком любили друг друга, и Скаурус подозревал, что намдалени не меньше видессиан страдали от внутренних раздоров.
– Ты получишь деньги, чужеземец, – пообещал Гаврас, оценив прямоту Аптранда. Увидев, что Адайос Ворцез сжал губы в знак протеста, Император повернулся к логофету. – Позволь предположить кое-что. Сейчас ты заявишь, что денег нет, правда?
– Как я уже объяснял,
Туризин прервал его тем же жестом, который несколько раньше заставил умолкнуть в Амфитеатре Ортайяса Сфранцеза.
– Сможешь ли ты добыть достаточно денег, чтобы у меня все было в порядке до следующей весны?
Столкнувшись с вопросом, ответ на который в драгоценном свитке не содержался, Ворцез стал очень осторожен.
– Это зависит от целого ряда факторов, которые не входят в компетенцию моего ведомства: состояния дорог, качества и количества урожая, способности агентов проникнуть в районы, охваченные беспокойством…
То, как старательно бюрократ избегал слова «казды», навело Марка на мысль о том, что, вероятно, даже воспоминание о них страшило его.
– Есть еще кое-что, о чем, мне кажется, он забыл, – сказал Баанес Ономагулос. – А именно: проклятые чиновники один из трех идущих в казну золотых кладут себе в карман, чтобы оплатить собственные грязные должки. После этого они, разумеется, могут показать нам целую кучу дерьма. – Он презрительно ткнул пальцем в документ Ворцеза. – Но кто сумеет проверить, что в нем правда, а что ложь? Именно так они и удерживали свою власть все эти годы, поскольку, поднаторев в жульничестве, любого владыку могли легко утопить в куче бесполезных слов.
Ворцез пытался отрицать обвинение, но Туризин смотрел на него оценивающе и строго. Даже Алипия Гавра кивнула, хотя и очень неохотно: она терпеть не могла Ономагулоса, но идиотом его не считала.
– Необходимо сделать так, чтобы кто-то присматривал за этими деятелями и проверял их, – сказал Марк.
– Великолепно придумано, тебе бы в Академии заседать, – язвительно заметил Элизайос Бурафос. – Ну и кто же этим займется, а? Кто может проверить этих чернильниц – кто из тех людей, которым можно доверять? Все мы – солдаты, что нам известно о фокусах чиновников? Я имел дела с бумагами больше, чем все находящиеся здесь, в этой комнате, проверяя количество кораблей, припасов и оружия, но и я через неделю сойду с ума, если займусь этим делом всерьез, не говоря уж о том, что надоест мне это все до смерти.
– Ты прав, – согласился Император. – никто из нас, черт побери, ничего не знает об этой работе. – Голос его стал задумчивым, а оценивающие глаза остановились на трибуне. – Но так ли уж никто? Когда римляне оказались в Видессосе, попав сюда из другого мира, ты, Скаурус, помнится, говорил, что у тебя, наряду с военной, была какая-то гражданская должность?
– Я был претором в Медиолане, – слово это ничего не говорило Гаврасу, и Марк пояснил: – У меня была должность в моем родном городе, в магистрате. В мои обязанности входило опубликование эдиктов и указов, рассмотрение дел и жалоб, сбор налогов, которые мы отсылали в Рим –
– Ага, значит, ты кое-что все-таки знаешь о работе чиновников? – настойчиво продолжал Туризин.
– Да, немного знаю.
Император переводил взгляд с одного советника на другого. Судя по ухмылкам, мысли их совпадали с его собственными. Многие из присутствующих были в восторге от того, что ненавистная работа будет поручена другому – тому, кто тоже терпеть не может возню с бумажками. Туризин снова повернулся к Скаурусу.
– Считай, что ты получил новое назначение. – И обращаясь к Ворцезу, добавил: – Ну, чернильная душа, что ты на это скажешь? Попробуй теперь валять дурака со своими цифрами и увидишь, что из этого выйдет.
– Если это доставит удовольствие Вашему Императорскому Величеству, – пробормотал логофет без всякого энтузиазма.
– Я не смогу заниматься только этим, мне нужно командовать моим отрядом, – заметил Скаурус.
– Да, конечно, – кивнул Император. Дракс, Аптранд и Ономагулос тоже склонили головы в знак согласия. – Ты умный человек и вполне можешь справиться с обычными делами, – продолжал Туризин. – Потрать на бумаги столько времени, сколько сочтешь нужным, а я постараюсь найти для тебя какую-нибудь подобающую случаю пышную должность с соответствующей оплатой. Думаю, ты честно отработаешь свои деньги.
– Этого вполне достаточно, – признал трибун.
Генералы Туризина поторопились выразить Скаурусу свои соболезнования. Марк принял их утешения и сдержанно ответил на поток ядовитых шуточек. В действительности он вовсе не был расстроен так, как расстроился бы любой из них, получив такой пост. Он давно уже понял, что для командира наемных солдат существует определенный предел, выше которого ему не подняться. Планы на будущее, которые он строил в Риме, были больше связаны с политикой, чем с войной. Трибунат являлся шагом вперед для молодого человека, поднимающегося по служебной лестнице, но Марк не намеревался посвятить военной карьере всю жизнь.
Он внес предложение и натолкнул Туризина на мысль использовать его на гражданском поприще. Теперь только от него зависит, сумеет ли он на нем чего-нибудь добиться. Ожидание перемен наполнило душу Скауруса. Несмотря на неприязнь, испытываемую знатью и солдатами к чиновникам Видессоса, они значили для Империи не меньше, чем армия.
Подняв голову, Марк обнаружил, что принцесса наблюдает за ним с выражением иронии и легкого удивления на лице. Похоже, Алипия считает, что он зря принял новую должность. Ну что ж, будущее покажет.
– Мне очень жаль, господин, – сказал секретарь Пандхелис кому-то, стоящему у двери кабинета, принадлежавшего теперь Марку. – Но у меня совершенно четкие инструкции – эпаптэса нельзя тревожить ни в какое время.
Как и было обещано, Скаурус получил солидное звание – обозначавшее нечто вроде «инспектора».
– Чтоб тебя чума взяла вместе с твоими инструкциями.
Дверь широко распахнулась, и в маленькую комнату быстро вошел Виридовикс. Следом за ним появилась Хелвис. Увидев Скауруса, кельт хлопнул себя по лбу.