Шрифт:
Игорь Дикарев
Император. Прогрессор. Маг
Глава 1 Каварл. Переправа, переправа. Берег левый, берег правый.
Пятую часть того, что заработал, должно отдать сборщику налогов, будь то зерно, золото или же скот
(п.3.2. катарианского свода законов).
— Повелеваю уничтожить
— Но как же так? Граждане будут недовольны подобным осквернением порядков, которые идут ещё от начала времён…
— Плевать! Отныне порядок — это я! Так будет до тех пор, пока мною не будет издан свод законов, по которым будет жить наш народ. Мы не будем соблюдать глупых ритуалов и считать себя лучшими во всём мире. С сегодняшнего дня все разумные расы, что живут в империи, равны. Владеть собственностью, оружием и рабами могут хоть люди, хоть катарианцы, хоть гоблины, хоть любые другие разумные!
— Как вам будет угодно, ваше императорское величество…
Похоже, уничтожить Кодекс будет значительно труднее, чем я предполагал. Этот поступок ещё аукнется мне и не раз, но я не боюсь проблем, ибо я, Каварл Бертолиус — истинный правитель окрестных земель, что тянутся далеко за горизонт, и возникающие на моём пути к величию трудности лишь повод не скучать.
Мы разбили несколько временных лагерей вдоль побережья. Бойцы продолжили то, чем занимались эйлонские воины, пытаясь вернуться на родину — строили плоты для переправы на другой берег Глади. На противоположном берегу то и дело сновали жуткие чёрные твари, поэтому к переправе стоит подойти со всей ответственностью и должным образом подготовить план атаки.
Всё было бы гораздо проще, если бы в захваченном мной по большей части Олоде уцелели их великолепные корабли. Но к моему глубочайшему сожалению, в результате войны оказались утеряны не только уже построенные корабли, но и верфи, и даже мастера корабелы, без которых построить такой же сильный флот, что был у магов, у меня не получится. По крайней мере, в ближайшие годы. А виной тому сражения, в результате которых часть судов оказалась на дне, пожары и мерзкие пираты, что воспользовались всеобщей неразберихой и смогли заполучить в своё распоряжение столь замечательный транспорт. Ну ничего, как только я разберусь с более неотложными делами, сразу же приступлю к решению проблемы пиратов. Ну а пока будем переправляться на плотах и небольших хлипких судёнышках, что достались мне в ходе моих странствий.
Прошло несколько дней, мы продолжали подготовку к переправе. Я у себя в шатре решал государственные вопросы, составлял свод законов, а в перерывах размышлял над содеянным.
Стоило мне взглянуть на мир не сквозь призму Кодекса, как всё вокруг сразу же засияло свежими красками. Да, многие мои сородичи оказались недовольны сразу же, едва услышав новость, зато другие разумные, коих раньше я считал низменными, служили мне теперь с большим рвением и усердием.
Взять того же Пада, который не просто помог мне на моём пути, а даже спас жизнь, вызволив из плена. У меня уже язык не поворачивался назвать его зелёным недоразумением или как похуже. Услышав, что я признал его ровней себе, он сперва вдохновил на трудовые подвиги гоблинов, что были под его началом, а потом, подавая личный пример, принялся строить плоты.
Работа предстояла масштабная и грандиозная, достойная правителя империи! Переправить единовременно через огромную полноводную реку тридцать тысяч бойцов —
Нам повезло, что в пойме реки на многие километры тянулся густой лес из вековых деревьев. Срубить их предстоит ещё очень много. Отовсюду доносились звуки многочисленных ударов топоров по дереву, сливающиеся в единую монотонную трель. Вдоль берега дымили многочисленные бочки полевых кухонь, разнося по округе благостные запахи, которые нравились даже гоблинам.
Наступил вечер, я сидел в своём шатре за столом и работал над сводом законов. Новый порядок, который предстояло создать, требовал новых решений, и они у меня были. Теперь не будет одного документа, в который будет напихано всё, что можно. Отныне закон отдельно, религия отдельно, история и философия тоже отдельно. Нечего сваливать всё в одну кучу. Составлю свод законов самолично, ибо я император и мне решать, как должен жить мой народ. А вот изучать историю, вникать в философию, следить за соблюдением религиозных обрядов я поручу своим помощникам. Но действовать они будут, естественно, под моим чутким руководством.
В какой-то момент я очнулся и понял, что уснул за столом. Да уж, даже бой на мечах с серьёзным противником не утомляет так, как создание правил, по которым должен жить народ, ведь я не работал абы как, а вкладывал в работу все свои знания и опыт.
Поднявшись с удобного походного стула, что стоял в украшенном императорском шатре, я решил немного размяться, так как из-за сна в сидячем положении ноги и хвост затекли. Было уже раннее утро, самое подходящее время для прогулки. С недавних пор меня постоянно сопровождали телохранители — несколько наг и юный орк Джакс. Это не вся моя свита, но данные персоны не покидали меня даже тогда, когда я спал. Я намеренно не взял в личную охрану ни одного катарианца, так как знал, что из-за новых порядков, внедряемых мной, среди сородичей обязательно возникнут недовольные, жаждущие смерти правителя.
Я шагал вдоль берега, осматривая, чем занимаются воины. Утро было слишком ранним, а оттого воздух ещё оставался слегка прохладным, и мои сородичи ещё спали, за исключением дозорных. Войско растянулось вдоль берега на несколько далей, и я прошёл от одного края до другого, как следует размявшись за время прогулки и разогнав застоявшуюся кровь.
Бойцы к этому моменту проснулись и приветствовали меня, завидев издалека. Я не видел, чтобы кто-то из них отлынивал от работы или вёл себя неподобающе. Такое поведение — хороший знак. Это значит, что они уверены в своём командире, а дело, которым заняты, считают правым и не подведут императора в самый ответственный момент.
К переправе на противоположный берег мы были готовы через два дня. Провиант, эйхо, запас стрел и снаряжения бережно погрузили на плоты и лодки, а бойцы держали в руках вёсла и шесты. Я скомандовал выступление. Ритмично загудели трубы, извещая о нашем выдвижении. Скрываться под пологом темноты было бессмысленно — твари прекрасно видели в темноте, а вот мы, скованные темнотой и прохладным ночным воздухом, могли наделать кучу ошибок, что неизбежно привели бы к новым потерям.
Пришла пора арахнидам, копошащимся на противоположном берегу, познать весь ужас императорского гнева.