Император
Шрифт:
Венгерский бродяга Сигизмунд был низложен заочно, кстати, особой злобы князь Егор к нему вовсе не испытывал – ежели б не эта одиозная и надоевшая всем до печенок личность, так еще неизвестно, как долго пришлось бы бороться за власть над имперскими землями.
Да! И с курфюрстами все как-то очень удобно устроилось – четверо католиков, трое протестантов и один православный – князь Георгий Заозерский-Вожников. Еще бы, конечно, хорошо мусульман к этому делу привлечь, к примеру, юную ордынскую царицу Айгиль Великую… жаль, что она женщина, люди не поймут, феминизма нет. А так бы… Айгиль – девчонка
– О чем задумались, ваше императорское величество? – хрюкнул носом Фридрих, давно уже пытавшийся выпить с князем на брудершафт.
– О девчонках, – не скрывая, признался князь.
Бранденбургский маркграф обрадовался:
– О! Да мы их сейчас позовем! Я тут одну корчму знаю…
– Да я не про тех девчонок, – отмахнулся новоявленный император. – В смысле, не про то, про что ты подумал… Подумал, подумал, ведь так?
– О, как вы проницательны, ваше…
– Да брось ты, Фриц, будь проще – и люди к тебе потянутся. Мы разве не на «ты» с тобой?
– Вроде нет.
– Так давай выпьем… чтоб на «ты».
– С превеликой охотой и радостью! – поднимая кубок, радостно завопил маркграф.
Выпив и облобызав новоиспеченного «братца», Вожников сплюнул на пол и осоловело – пили-то уже часов шесть подряд – оглядел стол:
– Чего-то я не понял – а где весь народ-то?
– Гус пиво больше любит, а тут вино, – рассеянно пояснил Гогенцоллерн. – Святоши наши еще раньше него ушли – мол, так пьянствовать церковным особам неуместно.
– Что, совсем не пьют, что ли? – Князь удивленно моргнул и подставил слуге опустевший кубок.
Маркграф ухмыльнулся и махнул рукой:
– Да хлещут, как лошади, только тебя вот покуда стесняются.
– Это они зря.
– Вот и я говорю – зря. Выпьем?
– Да уж, смотреть не будем. За нас! Слышь, Фриц… Такое дело. Ты ведь у нас теперь бранденбуржец. С пиратами ганзейцам поможешь, ежели что?
– Ха! – треснув кубком о стол, раскатисто захохотал Фридрих. – Да ганзейцы сами пираты!
– Раньше – да, а сейчас – нет, – Вожников наставительно помахал серебряной двузубой вилкой. – Невыгодно им это теперь. Торговля – выгодней. Так поможешь?
– Угу.
– А я с Ливонии навалюсь. Мы от этих пиратов только мокрое место оставим!
Все получилось, и даже более того! Все, задуманное князем, его мудрой супругой и новгородским владыкой Симеоном, осуществилось быстро и относительно малой кровью. В Чехии и многих германских землях возникла новая церковь, король Вацлав – мужчина пусть не особо решительный, но не вовсе глупый, – возбужденный азартом деления монастырских земель, под радостный гул сильно ограничил барщину да и все права феодалов, опираясь ныне не только на бюргеров, но и на зажиточных крестьян. Профессор Гус возглавил сейм, в который – малой фракцией – вошла и часть таборитов, социальная база которых таяла на глазах. Прекратились крестовые походы, многие крестьяне, бросив войско радикалов, разбрелись по своим домам, и лишь наиболее упертые, бешеные гуситы еще палили панские замки по дальним окраинам. Впрочем, их действия большинство чехов уже считали обычным
Князь в развевающемся красном плаще стоял на развилке, и бурный ветер трепал его шевелюру, гнул к земле высокую траву, вербы и клены, гнал по низкому осеннему небу плотные серые облака. Здесь, у мрачного, покрытого густым еловым лесом холма, дорога разделялась надвое. Одна уходила на север, к Гливице и дальше, на Краков, другая сворачивала на юг, в венгерскую пушту.
Егор возвращался домой в сопровождении небольшой дружины – войско пришлось оставить в империи, помочь бранденбургскому курфюрсту Фрицу, да присмотреть за Сигизмундом – вдруг да объявится? Маловероятно, конечно – у бывшего императора нынче хватало дел и в Венгрии, – но все могло быть, так что лучше уж перестраховаться.
Ливонский курфюрст и новоиспеченный правитель Священной Римской империи князь Егор задумчиво смотрел на север, где на лесной дорожке, идущей по склону холма, появился скачущий во весь опор всадник на хрипящей лошади, покатые бока которой уже исходили пеной.
– Князь! – Спешившись, всадник звякнул кольчугой, пробитой во многих местах, и, обернувшись, показал рукой: – Там войско, князь! Больше, чем наше, куда больше.
– Вот как? Войско? – Вожников скривил губы. – И чье же?
– Рыцари!
– Так ведь и я нынче курфюрст! Мало того – император.
– Княже, мои соглядатаи предупредили – это по твою душу. Прошу тебя, верь!
– Поедем на юг, – предложил воевода. – Вдоль Вислы-реки, через пушту, а затем повернем. К чему лишний риск?
– Пусть так, – сказал, подумав, Егор и поворотил коня. – Други мои, едем югом.
Обогнув широкий, подернутый сероватой зыбью разлив, императорская дружина форсировала вброд Вислу и выбралась на пологий холм, поросший пожухлой осенней травой…
На холме дожидались враги! И было их великое множество. Рыцари в тускло сверкающих латах, венгерские гусары в разноцветных ментиках и гусиных перьях, шотландские наемники в голубых шапках, кнехты… и пушки, пушки, пушки! Выставленные вперед войска орудия – малокалиберные гаковницы, тарасницы средних размеров, кулеврины и «великие пушки» злобно щерились жерлами, а пушкари уже держали наготове дымящиеся фитили, ожидая лишь приказа.
И такой приказ последовал: невысокого росточка хмырь в желтой, расшитой черными имперскими орлами мантии, торжествующе ухмыляясь, взмахнул рукой…
Изрыгая пламя и дым, послушно рявкнули пушки…
– Ложи-и-ись! – спрыгивая с коня, закричал князь…
…уже не чувствуя, как куски разящего свинца, пробив латы, достали сердце…
– Господи, боже ж ты мой! – Проснувшись в холодном поту, Егор схватился за грудь. – И привидится же… Впрочем, это хорошо, что привиделось.
В мутно-сером небе уже брезжили алые потуги рассвета, моросил дождь, впрочем, поднялся ветер, и сквозь разорванные облака уже кое-где голубело небо. Так что можно было надеяться…