Император
Шрифт:
Анна чувствовала себя прикованной крепкими узами к Александрии. Главным образом ее удерживали там бедные и больные, ко многим из которых она привязалась сердцем. Многих заблудших девушек она спасла и в мастерской.
Поэтому она попросила некоторого времени на размышление, и оно было ей дано. Пятнадцатого марта она должна была дать решительный ответ. Но она дала его уже пятого числа этого месяца, потому что в то время, когда она находилась в мастерской, Антиною удалось снова проникнуть в сад Павлины и незадолго до захода солнца пробраться к самому
Мария и на этот раз заметила его вовремя и ласково попросила уйти. Но Антиной был в более возбужденном состоянии, чем обыкновенно. Он с горячей настойчивостью схватил ее руку и обнял Марию, умоляя ее быть милостивой. Она, в сильном испуге, попыталась освободиться от него, но он не выпускал ее и вскричал вкрадчивым, ласкающим голосом:
– Я должен видеть ее сегодня, только в этот один раз, добрая, милая Мария!
Прежде чем она могла помешать ему, он поцеловал ее в лоб и убежал в дом к Селене.
Горбунья не сознавала, как это случилось. Растерянная, как бы парализованная переменчивыми чувствами, она стояла и со стыдом смотрела в землю.
Она чувствовала, что с нею произошло что-то неслыханное, но это неслыханное показалось ей ослепительным светом. Для нее, бедной Марии, засиял этот свет, и с сильно бьющимся сердцем она отдалась вполне новому чувству гордости, заглушившему на короткое время ее стыд и негодование.
Ей понадобилось несколько минут, чтобы снова прийти в себя и вернуться к осознанию долга, и Антиной воспользовался этими минутами.
Он большими шагами поспешил в комнату, где в ту незабвенную ночь он положил Селену на постель, и еще с порога назвал ее по имени.
Она испугалась и отбросила в сторону свиток, который читала для своего слепого брата.
Он умоляющим голосом обратился к ней во второй раз.
Только теперь узнала его Селена и спокойно спросила:
– Ты ищешь меня или госпожу Анну?
– Тебя, тебя! – вскричал он с жаром. – О Селена, я вытащил тебя из воды, и с той ночи я не могу забыть тебя и должен погибнуть из-за горячей любви к тебе. Неужели твои мысли никогда, никогда не сольются с моими? Неужели ты все еще так же холодна, так же нема, так же неподвижна, как тогда, у порога смерти? Подобно тени умершего, который посещает места, где он оставил все, к чему был привязан на земле, я несколько месяцев блуждаю вокруг этого дома, и никогда мне не удавалось сказать тебе, моя единственная, то, что я чувствую.
При этом признании юноша упал перед нею и попытался обнять ее колени, но она сказала с упреком:
– К чему все это? Встань и сдержи себя.
– О, позволь мне, позволь! – просил он ее с жаром. – Не будь так холодна и сурова!.. Пожалей меня и не отталкивай от себя!..
– Встань, – повторила девушка. – Я не могу сердиться на тебя, потому что я обязана тебе жизнью.
Тогда он встал и сказал тихим голосом:
– Я хочу не благодарности, а только любви, хоть немного любви!
– Я стараюсь любить всех людей, – отвечала девушка, – и поэтому я люблю и тебя, ты мне сделал много
– Селена, Селена!.. – вскричал он торжествующим тоном, снова упал перед нею на колени и схватил ее руку, когда Мария, пылая от волнения, кинулась в комнату.
Хриплым голосом, в котором слышались негодование и гнев, она приказала ему сейчас же оставить дом и, когда он снова попытался осыпать ее просьбами, вскричала:
– Если ты не послушаешься, то я призову на помощь людей, которые вон там смотрят на звезды. Я спрашиваю тебя: хочешь ли ты повиноваться – да или нет?
– Зачем ты так зла, Мария? – спросил слепой Гелиос. – Этот человек добр и сказал Селене только, что он ее любит.
Антиной умоляющим жестом указал на мальчика, но Мария уже стояла у окна и приложила руку ко рту, чтобы позвать людей.
– Оставь, оставь! – вскричал юноша. – Я уже ухожу.
Он спокойно и медленно пошел к двери, но при этом еще раз со страстной любовью посмотрел на Селену. Наконец он вышел из комнаты. Он стонал от стыда и разочарования, но вместе с тем был весел и горд, как будто ему удалось совершить великий и трудный подвиг.
В саду он повстречался с вдовой Анной, которая тотчас же ускоренными шагами пошла к своему дому. Там она нашла рыдавшую и обливавшуюся слезами Марию.
Анна узнала все, что произошло в ее отсутствие. Час спустя она сказала епископу, что принимает приглашение общины в Безе и готова отправиться в Верхний Египет.
– С твоими питомцами? – спросил Евмен.
– Да. Сердечным желанием Селены, разумеется, было бы, чтобы ты окрестил ее; но так как нужен еще год обучения…
– Я совершу священное таинство завтра.
– Завтра, отец мой?
– Да, сестра, и я сделаю это без колебания. Еще будучи язычницей, она добровольно возложила на себя свой крест и оказалась такою верною, как будто она была приближенная Господа. То, чего ей недоставало – веру, любовь и надежду, – она нашла в твоем доме. Во имя Спасителя благодарю тебя за эту душу, сестра моя!..
– Не меня, не меня! – возразила вдова. – Сердце ее окаменело и затем было расплавлено не мной, а теплой верой ее маленького брата.
– Ему и тебе она обязана своим спасением, – сказал епископ. – И поэтому они оба вместе должны принять крещение. Дадим этому милому ребенку имя прекраснейшего из апостолов и назовем его Иоанном. А Селена пусть зовется Марфой, если ей самой понравится это имя.
X
Селена и Гелиос приняли крещение, и через два дня вдова Анна со своими питомцами и Марией, в сопровождении пресвитера Иллариона и одного дьякона, сели в Мареотийской гавани на одно из нильских судов, которое должно было отвезти их в новое отечество, в верхнеегипетский город Безу. Мария не сразу ответила на вопрос Анны, желает ли она следовать за нею.
В Александрии жила ее старая мать и затем… Но именно это «затем» помогло ей резко покончить со всеми сомнениями и сказать решительное «да», так как оно относилось к Антиною.