Император
Шрифт:
Дворец Константина был заполнен высшими чиновниками империи, членами цирковых партий «голубых» и «зеленых» (население Византии делилось на общества, которые по цвету одежды правителей колесниц на играх, назывались партиями (димами) зеленых и синих (голубых), когда колесницы, запряженные четырьмя лошадьми, мчались попарно длинным поездом по арене ипподрома, все население Византии, от императора и высших сановников до беднейших простолюдинов, волновалось горячею страстью; зрители кричали, ободряя наездников своего цвета. Из столицы это деление
Певцы и музыканты прославляли василевса и его наследников. Петь подобающие для Случая песни были обязаны и сановники. Пение перемежалось плясками ряженых и нескольких «готов», вооруженных мечами и щитами. «Готы» пели особые песни, имевшие когда-то ритуальный характер, но затверженные теперь на столь неузнаваемо испорченной латыни, что смысла их уже никто не понимал. Знатный хозяин стремился поразить своих гостей роскошью обстановки жилища, богатством одеяний и украшений членов семейства, разнообразием блюд. Гости также принарядились в лучшие свои одежды, прибывали на лучших из своих коней и мулов, в дорогих седлах или в богато отделанных колясках. Константин решил удивить своих гостей установленной в огромном зале клетки с тремя тиграми, которые яростно скалились на подходивших близко любопытных вельмож. Время от времени огромным кошкам бросали куски мясо и на потеху публики тигры пожирали истекающие кровью куски.
Я вместе с цезарем шел сквозь льстивые улыбки и слащавые пожелания здоровья чиновников, разодетых как павлины. Мой новый покровитель при византийском дворе надменно улыбался, легким кивком здороваясь с теми, кто высоко стоял в табели рангов придворной лестницы.
Наконец мы подошли к хозяину дома, о чем — то беседующего с прекрасной девушкой лет семнадцати, одетой как принцесса. Ее миндалевидные глаза остановились на мне, меня просто поразила ее очаровательная улыбка.
Вьющиеся золотые волосы были уложены в затейливую прическу, нижняя белая стола украшена богатой каймой. Плащ из пурпурной ткани, кайма подола украшена вышивкой золотом. И также золотом отделана ее обувь зеленого цвета. Все эти цвета в Византии разрешались только для знати. Золотая диадема была украшена золотом, драгоценными камнями и длинными пропендулиями — подвесками из жемчуга. Парча и шелк покрывались геометрическими орнаментами, звездами, кругами и стилизованными изображениями растений и животных. Ну, и, разумеется, без христианской символики тоже не обошлось. Ткани были плотными и тяжелыми, что было необходимо для того, чтобы подчеркнуть статичность фигуры. Кресты, ангелы и христианские монограммы вписывались в круги и квадраты, так же, как и львы, орлы и павлины, так что поверхность одежды из такой вот ткани выглядела как один сплошной яркий ковер.
— Позволь, достопочтимый Севастократор, представить тебе моего друга барона Армана де Лонгви, владеющего мечом как архангел Михаил. Этому храбрецу я обязан жизнью — Арман спас меня от нападения наемных убийц.
— Я что-то слышал о тебе, француз! — Константин наморщил лоб и довольно усмехнулся — Точно, мне несколько моих друзей говорили о новой школе фехтования, куда они отдали своих отпрысков. Слава о твоих инструкторах гремит среди знати города. Я рад нашему знакомству, позволь тебе представить мою племянницу
Я поклонился, а цезарь, тоже поклоном приветствующий принцессу, опять обратился к Константину — Я прошу тебя, Константин, одобрить назначение Армана на пост Великого коноставла, прежний подхватил какую-то заразу и отправился к праотцам.
Константин обошел вокруг меня и довольный вынес вердикт — Красив, француз! Такие лица при дворе нужны, меня уже воротит от некоторых рож! Арман, тебе можно доверить мою племянницу?
— Конечно, я же рыцарь!
— Тогда я вверяю тебе самую прекрасную девушку в империи! А нам с Алексеем нужно переговорить наедине!
Я предложил руку Ирине и та слегка коснулась ее своими пальцами. немного отойдя в сторону я прочитал принцессе стихотворение Есенина:
Ты меня не любишь, не жалеешь,
Разве я немного не красив?
Не смотря в лицо, от страсти млеешь,
Мне на плечи руки опустив.
Молодая, с чувственным оскалом,
Я с тобой не нежен и не груб.
Расскажи мне, скольких ты ласкала?
Сколько рук ты помнишь? Сколько губ?
Знаю я — они прошли, как тени,
Не коснувшись твоего огня,
Многим ты садилась на колени,
А теперь сидишь вот у меня.
Пусть твои полузакрыты очи
И ты думаешь о ком-нибудь другом,
Я ведь сам люблю тебя не очень,
Утопая в дальнем дорогом.
Этот пыл не называй судьбою,
Легкодумна вспыльчивая связь,— -
Как случайно встретился с тобою,
Улыбнусь, спокойно разойдясь.
Да и ты пойдешь своей дорогой
Распылять безрадостные дни,
Только нецелованных не трогай,
Только негоревших не мани.
И когда с другим по переулку
Ты пойдешь, болтая про любовь,
Может быть, я выйду на прогулку,
И с тобою встретимся мы вновь.
Отвернув к другому ближе плечи
И немного наклонившись вниз,
Ты мне скажешь тихо: «Добрый вечер…»
Я отвечу: «Добрый вечер, miss».
И ничто души не потревожит,
И ничто ее не бросит в дрожь,— -
Кто любил, уж тот любить не может,
Кто сгорел, того не подожжешь.
— Господи, какие красивые стихи! И кто же автор?
Я скромно потупился и Ирина удивилась — Неужели вы, барон?
— Да, если бы у вас была лютня, я бы вам спел песню на мои стихи.
Принцесса зарделась и остановила слугу — Принеси сей же час лютню!
Через десять минут я присел на кушетку и пальцы пробежались по струнам, проверяя настройку. Вокруг сразу же стало тесно от придворных. Я запел— -
Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Потому что я с севера, что ли,
Я готов рассказать тебе поле,
Про волнистую рожь при луне.
Шаганэ ты моя, Шаганэ.
Исполнив этот шедевр Есенина, я отложил инструмент, однако меня попросили спеть еще что-нибудь и я на итальянском исполнил песню Кутоньо «Любовницы».
Сквозь толпу протиснулся цезарь и удивленно похвалил — Это было сильно!, Константин предложил, чтобы после церемонии возведения тебя в должность, ты исполнил пару песен для Императора. Что на это скажет прекрасная Ирина?
— Отцу будет приятно услышать новые и такие необычные песни!
— Вот и договорились! А теперь, пойдем, я тебя познакомлю с Великим дукой и Великим стратопедархом.