Имперец. Том 5
Шрифт:
— Да, действительно, — покивал Генри. — Каковы шансы, что мой дядя Его Величество Карл отдал бы приказ Министерству Двора о вашей транспортировке?
В этой тонкой шутке было прекрасно все. И приказ Карла Министерству Двора — потому что ну кому он еще мог приказывать? И сам факт Министерства двора, который возглавлял один из самых жестких консерваторов Британии — Его Сиятельство Алекс Уэзер. И, собственно, Его Сиятельство Алекс Уэзер — законный супруг Аннабель Уэзер. Которая, в свою очередь, грела постель Его Величества.
Кто бы мог подумать, что самый
Аннабель Уэзер, конечно, вне всякого сомнения, хороша, но так нагло выставлять напоказ отношения с фавориткой — моветон. Даже если она богиня разврата.
— Итак, каков план? — спросил Романов, переходя на деловой тон.
— Ну… — Генри тряхнул рукой, смотря на часы, — по плану и с учетом пробок максимум через час мы должны доставить вас в Тауэр. Там подготовлены довольно недурственные покои, принимавшие не один десяток благородных заключенных. Однако проникнуться атмосферой исторического места вам не удастся — завтра, когда начнутся официальные переговоры, ваше место займет двойник. Надеюсь, вы не слишком хотите спать, подготовка иллюзии потребует немало времени.
Иллюзии относились к стихии Огня, но требовали такого тонкого обращения, что овладеть ими в достоверном совершенстве было практически невозможно. Конечно, существовали артефакты, но, как правило, они принадлежали правящим семьям. У Романовых такой был, и совсем неудивительно, что аналогичным обладали и Виндзоры.
— К сожалению, у нас нет соответствующего мага, и артефакт будет настраивать дилетант, — заранее извинился Генри, — так что достоверность иллюзии близкого контакта не выдержит.
— Это не проблема, — отмахнулся Виталий. — Охрана меня никогда в глаза не видела.
— Все так, — кивнул принц. — После настройки иллюзии вас выведут мои люди. До начала трагического сумасшествия Его Величества Карла вы пробудете моим личным гостем. Доступ в мои комнаты есть лишь у самых доверенных лиц, так что ваше присутствие сохранится в тайне. По крайней мере, до момента известных событий.
Виталий Романов кивнул — Генри вел себя приятно предсказуемо, работать с таким — сплошное удовольствие.
— Я подготовил соответствующие бумаги с просьбой о мире между нашими странами и выражением самого искреннего соболезнования о гибели наследника престола Российской Империи, — продолжил тем временем принц Генри. — Пакет с документами будет передан вашему князю Голицыну. Уверен, их содержимое удовлетворит все запросы русской делегации.
О том, что князю Голицыну разумнее будет утопиться или застрелиться по пути в Россию, оба мужчины тактично промолчали.
— Генри, вы попросили своих друзей во флоте не нервировать российские корабли? — на всякий случай уточнил Виталий.
Было бы крайне глупо прокрутить интригу века, чтобы погибнуть под завалами от обстрела корабельной артиллерии.
— Все командиры получили соответствующее распоряжение, — подтвердил принц. — Нам ни к чему лишние жертвы.
Машина,
Чтобы уже утром отпустить его на свободу, оставив вместо себя хорошо оплаченного смертника, что повелся на высокий гонорар и влез в большую политику.
Впрочем, как и большинство гостей Тауэра, такие мелочи не волновали ни принца Генри, ни великого князя Виталия.
На пути к короне все средства были хороши.
Букингемский дворец, Александр Мирный
Официальные мероприятия по случаю визита наследника престола Российской Империи начались на следующий день ближе к вечеру. На машинах с флажками и сопровождением с мигалками мы приехали в Букингемский дворец, под щелканье фотоаппаратов папарацци прошли в здание и познакомились с хваленым английским гостеприимством.
Его Величество Карл в реальности оказался довольно невыразительным мужчиной чуть за пятьдесят, с некрасивыми залысинами, осунувшимся лицом и тонкими, будто бы вечно поджатыми губами. В целом он выглядел очень недовольным, но этикет заставлял короля натягивать улыбку на кислую мину, отчего весь образ был немного неестественным.
— Ваше Величество, — первым принялся расшаркиваться Иван.
По этикету вроде был положен поклон, ведь король — он выше в пищевой цепочке, но цесаревич обозначил лишь легкий кивок, чтобы все поняли, кто тут хозяин положения.
— Ваше Высочество, — кисло улыбнулся Карл.
Представители правящих домов принялись наперебой заверять друг друга в том, что они рады встретиться, что надеются на плодотворное сотрудничество и что оба ужасно огорчены возникшим нелепым недопониманием.
Как себя ощущает под стражей нелепое недопонимание, уточнять не стали. Впрочем, как и касаться щекотливой темы вооруженного сопровождения Ивана Дмитриевича, что сейчас покачивалось на волнах у берегов местами великой Британии.
Спустя четверть часа длинных, витиеватых оборотов, приветствие, наконец, закончилось, и наша делегация расползлась по залу. Голицын с помощниками пошел к своим визави, разминаться перед завтрашними переговорами, Иван же нацепил немного придурковатую улыбку и поволок меня в соседний зал, где уже начинал тренькать оркестр.
— Алекс, нам представился уникальный случай познакомиться с местными аристократами поближе! — воодушевленно заявил цесаревич, подхватывая бокал с подноса проходящего мимо слуги.
— Я предпочту понаблюдать со стороны, — пробормотал я, шаря глазами по залу в поисках подходящего места, куда бы приткнуться.
— Зачем? — не понял Иван. — Тут можно наладить какие-нибудь интересные полезные связи. Не всегда же мы будем на ножах!
Я хмыкнул.
Мой опыт двух жизней подсказывал, что всегда, парнишка, всегда англичане будут совать свои сопливые от неотапливаемых помещений носы в наши дела. Но вряд ли это можно было использовать аргументом.