Империум. Книга 3
Шрифт:
Размышлял об этом, пока расхаживал по палубе с блокнотом и карандашом в руках. Повезло, что таковые тут имелись, хоть и до современных им далеко, очень грубые, выглядящие как графитовые стержни, замотанные в веревку. Писать им было неудобно, но зато нет возни с чернилами.
— Ваше Благородие! — раздался возглас Ксении. — Нижнереченск!
Я ещё ничего не видел, но раз девушка говорила, что видит город, значит, так оно и было. Я поднялся на верхнюю палубу и попробовал вглядеться в то же место, что и она, но увидел
— Поражаюсь, как ты это делаешь, — хмыкнул я в который раз, а затем спустился в рубку и позвонил в колокол, сообщая команде, что скоро будем действовать. Я собирался пришвартовать корабль прямо к городу. Синицын говорил, что порт там хороший, достаточно большой. Не такой, как в Саратове, конечно, но на мель сесть Неудержимый не должен.
За штурвалом сейчас стоял Бобер. Так звали высокого и сутулого молодого паренька с торчащими передними зубами. Как говорил Чумазый, Бобер был лучшим рулевым этого корабля, получше, чем даже колдун, что был прежде хранителем Гнездовья. Если уж кому и стоило доверять управлять кораблем при швартовке, так это ему.
Отдав распоряжение Бобру к причаливанию, спустился вниз и с удивлением обнаружил там Юлианну в полном обмундировании. И когда успела выбраться из кровати и собраться? Думал, что надо идти будить, а нет. Приятно видеть, что она относится к делу серьезно.
— Капитан Храпун в расположение прибыла, — доложила она, отойдя от своих. Говорила тихо, чтобы другие не услышали, а в глазах смешинки. Вот сам не пойму, когда возникла эта шутка с «храпуном». Скорее всего, когда Юлианна однажды ночью храпела мне на ухо, но уж очень прижилось прозвище, и я время от времени этим её подкалывал. Теперь она тоже подхватила.
Ладно, погорячился я, говоря, что она относится к делу серьезно, но это временно. Стоило нам подойти к городу достаточно близко, как воительница враз посерьезнела и выбросила из головы все шуточки.
— Подойти незамеченными не выйдет, — вздохнула она.
— Поэтому и действуем быстро.
Нижнереченск был теперь виден и мне, но едва ли достаточно хорошо. Ночь, фонарей на улице было не так уж и много, ими была обозначена лишь центральная улица, ведущая к порту, и то не очень хорошо. Саратов на его фоне смотрелся намного лучше, но и там огней было немного.
— Демоны что-то учуяли, — внезапно сообщила подошедшая к нам Ксения и кивнула на небо. И действительно, высоко в воздухе можно было заметить мелькающие в лунном свете тени.
— Плевать на них, — отмахнулся я. — Нижнереченск защищен, мы тоже. Можешь пострелять по ним, когда закончим.
Она кивнула и ушла, а мы с Юлианной наблюдали за приближающимся городом. Неудержимый уже снизил скорость, и мы плавно подплывали к воде. Тогда же подошел к нам Чумазый.
— Бобер сказал, что подойти к причалу слишком близко не выйдет. Мелковато для нас. Трап скинем, должен достать.
—
— Что с бароном делать думаешь? — спросила Юлианна уже без смешинок в голосе.
— Повесить по-хорошему бы, но будет видно. Вначале переговорю, надо расспросить про тех, кто хотел Вольнов уничтожить, да и про дядю узнать, Синицын сказал, что тот гостил у барона, когда они с баронетом отправлялись в Вольнов.
— Ну у тебя и семейка, конечно, — хмыкнула воительница. Мне хотелось возразить, ведь не моя же, но впереди замаячили очертания причала города.
— Всё, — сказал я. — Время.
Юлианна кивнула и умчалась к своим. Синицын уже построил людей, а моряки были готовы сбросить трап для нашей высадки.
— Там стрельцы, — крикнула Ксения с площадки над мостиком, имея в виду бойцов с мушкетами. — Направляются к порту.
— Много?
— Четверо.
— Степанов, Барков, на позиции, — скомандовал Александр двум своим бойцам с винтовками, услышав это, после чего повернулся ко мне. — Позвольте мне пойти вперед, Ваше Благородие. Может, смогу на нашу сторону перетянуть.
Я кивнул.
— Действуй.
Глава 5
Трап с грохотом опустился на причал, и вперед вышел Александр Синицын. Перепуганные бойцы барона нежнереченского наставили на него свои пороховые ружья, застыв в изумлении. Они вряд ли были готовы к тому, что среди ночи к их городу подплывет огромная плавучая крепость.
— Молодцы, ружья опустите, я это, Александр Юрьевич! — крикнул им Синицын, подходя ближе с масляным фонарем в руках.
— Да быть не может, — бросил один из мужчин. — Вас же колдун убил!
— Как пить дать убил!
— Призрак это! Морок наводит!
— Никакой я не призрак, — громко объявил Синицын. — И не убивал меня никто. На службу пошел я к барону Градову!
Мы пока держались в стороне, не спускаясь по трапу, но прислушивались. За Синицына я не переживал, у него способность барьеры ставить, уж сам способен себя оградить, если что, а дальше наше стрелки сработают, если переговоры не увенчаются успехом.
— Не мог Александр Юрьевич другому служить пойти! — возразил другой боец. — Морок это, колдун старается!
— Не мог? Да плевать я хотел на Илью! — в сердцах вспылил Синицын. — А он плевать хотел на вас! Чадов, — при упоминании фамилии один из бойцов вздрогнул, — я твоего отца с поля боя вытащил, помнишь?
— П-помню.
— А барон что сделал? Уволил его, ведь ноги он лишился, служить больше не может. Уволил без содержания, а ведь он верой и правдой служил десяток лет. Бесполезен стал, зачем деньги на инвалида тратить. Кто в итоге со всей дружины по чуть-чуть собирать стал, чтобы вам помогать? Кто с походов долю свою отдавал?