Империя алмазов
Шрифт:
Чессер ощутил перемену в Мэсси. Они говорили с глазу на глаз.
– Вся моя бесконечная болтовня о цветах, женщинах и гастрономии – не более чем пробный шар. Понимаете?
Чессер знал, что видит перед собой настоящего Мэсси: умного, сильного, бесстрастного и прямого, способного сказать правду в лицо.
– Понимаю, – ответил Чессер.
– Я проверял ваше самообладание, – признался Мэсси. – Вы выдержали испытание.
Они обменялись рукопожатиями и пошли к автомобилю. Марен уже устроилась на заднем сиденье. Чессер попрощался с леди Болдинг, которая одарила его очаровательной
– До встречи через месяц, – сказал Мэсси.
Машина тронулась. Чессер вытащил чек и долго разглядывал заверенную надпись: полтора миллиона на его имя. Невероятно.
Ему хотелось показать чек Марен, но деньги интересовали ее в последнюю очередь.
Марен спросила:
– Думаешь, она привлекательней меня?
– Нет, разумеется, нет.
– Ладно. А то, знаешь, когда мы пошли в ДОМ освежиться, она меня поцеловала.
– Не может быть.
– Может. Прямо в губы, языком и так далее.
– В самом деле?
– Нет. Но хотела.
Он не мог не засмеяться:
– Фантазерка!
– Но не слепая, – возразила Марен.
Мэсси стоял у парадного входа и смотрел, как отъезжает «роллс-ройс». Итак, подумал он, фаза вторая. Он был очень доволен. Первой фазой был подбор кандидата. Второй – определение его пригодности.
Мэсси был уверен, что нашел подходящего человека.
ГЛАВА 6
Назавтра выдался один из тех невзрачных дней, когда над Лондоном нависает ощутимая угроза дождя.
Марен проснулась в десять, выглянула в окно – и залезла обратно в постель, закрыв лицо волосами.
Чессер звонил в Систему. Ему сказали, что Мичем вышел. Хотели соединить его с Беркли. Чессер отказался. Немного спустя позвонил еще раз, но лишь после третьего звонка секретарша Мичема сообщила, что тот только что прибыл. Чессер не сомневался, что это ложь.
Мичем взял трубку.
– Ну, Чессер, в чем дело?
– Не могли бы вы устроить мне внеочередной просмотр?
– Нет.
– У меня есть покупатель на крупный камень, – сказал Чессер.
– Кто?
– Он просил его не называть.
– Какой камень вы считаете крупным? – саркастически спросил Мичем.
– Ну, скажем, две сотни карат.
Чессер с удовольствием произнес эти слова. Он говорил так, словно каждый день имел дело с алмазами в двести карат. Этот случай давал Чессеру три выгоды. Он мог неплохо заработать. Мог поднять себе цену в глазах Системы. И, наконец, отыграться за пережитые унижения. В данный момент ему особенно хотелось смутить Мичема.
– Двести карат?
– Как минимум.
– У вас не хватит средств выкупить такой крупный камень.
– Хватит.
– Надеюсь, вы понимаете, речь идет о серьезной сделке. Вам придется заплатить наличными.
– Я заплачу наличными.
– Значит, нашли покупателя?
Мичем снова попытался подвести Чессера к этой теме, но тот не уступил. Молчание было достаточно красноречивым.
– Приходите где-нибудь к половине третьего, – сказал Мичем.
– Где-нибудь к половине третьего? – Чессер сделал упор на первом слове, давая Мичему понять, что его впервые удостоили чести прийти к приблизительному
– К половине третьего, – отрезал Мичем.
Чессера так и подмывало сказать, что ему удобнее прийти к четырем, но на самом деле он не мог позволить себе излишней наглости. Система ему нужна. Ему нужны были алмазы.
Зайдя в спальню, Чессер увидел, что Марен еще не проснулась. Он тихонько позвал ее, она не ответила. Чессер оставил ее в покое.
Он пошел в банк. В лондонский филиал его банка в Женеве. Чек, заверенный Мэсси, сразу открыл ему доступ к конторке одного из директоров. Чессер объяснил ему, что хочет перевести всю сумму в долларах на свой счет в Женеве, с тем чтобы иметь возможность снять ее в любой момент для заключения сделки здесь, в Лондоне. Управляющий сообщил, что эта операция займет всего лишь сутки.
Чессер вышел на улицу. Он надумал пройтись до «Коннахта» пешком. Отпустил «даймлер» и зашагал вдоль по Риджент-стрит походкой уверенного в себе человека. Он заглядывал чуть не в каждую витрину; ему хотелось что-нибудь купить. Было время обеда, на улицы высыпали конторские служащие. Чессер не пропускал ни одной девушки. Ему показалось, что сегодня они особенно хороши. С одной-другой он даже обменялся взглядами. С Риджент-стрит Чессер свернул на Мэддокс-стрит и купил там в магазинчике викторианский медальон с эмалью, затейливой гравировкой и подходящими инициалами: «МЧ». Когда он прошел еще полквартала, начался дождь. Не закапал в виде предупреждения, а хлынул разом как из ведра. По серому костюму Чессера растекались темные капли. Чессер укрылся в каком-то подъезде, надеясь переждать, но ливень, похоже, зарядил надолго. Он постоял пять минут, которые показались часом, и вышел под дождь.
До отеля оставалось пять кварталов. Еще на полдороге в ботинках захлюпала вода, мокрая одежда плотно облепила тело. Когда Чессер добрался до «Коннахта», он был похож на потерпевшего кораблекрушение. Портье кинулся ему на выручку с большим белым зонтом в руках. «Кретин», – подумал Чессер, но все-таки дал ему на чай.
Он не ожидал, что Марен уйдет. Она позавтракала и оставила ему записку:
«Дезертир!
Я ухожу в парикмахерскую. Если что, звони мне туда».
Чессер снял мокрую одежду и залез под душ. Часы показывали половину второго. Он хотел было погадать себе по «Книге Перемен», но опять не нашлось монеток, а пуговицы от синего костюма горничная пришила. И хорошо, потому что идти придется в нем.
Он приехал к дому номер одиннадцать на улице Хэрроу-хауз на несколько минут раньше. На этот раз он вспомнил, что дверь перед ним должен открыть Миллер, и тот – как всегда, дружелюбно – сообщил Чессеру, что его просят пройти прямо в демонстрационную.
Чессер поднялся по лестнице, ожидая увидеть в демонстрационной Мичема, но комната была пуста. Он сел за покрытый велюром стол. Каждую минуту мог войти Мичем, и Чессер выбрал место спиной к двери, готовясь произвести на него впечатление человека, равнодушного к деньгам. Он услышал, как отворилась и закрылась дверь, услышал звук приближающихся шагов. Человек остановился у стола. Чессер поднял глаза. Перед ним стоял Уотс.