Империя алмазов

Браун Джеральд

Более чем когда-либо Мэсси был уверен, что Чессер ему подойдет.

Той ночью Чессер спал неожиданно долго и спокойно. Его с Марен комнаты были смежными, и Марен оставалось только смять свою постель, как будто она на ней спала, и перейти в комнату Чессера.

Чувствуя себя виноватым за недавнюю холодность с Марен, Чессер стремился отдать ей должное в постели, и она с чувством приняла его извинения. В четверг утром они долго не вставали, несмотря на жаркое солнце, бьющее в раскрытое окно. Они ласкались, слушали пенье английских птиц и болтали.

Он

сказал ей:

– В понедельник мне надо в Лондон.

– Я тоже поеду, заскочу к Милдред. А тебе зачем?

– За алмазами.

Она пробормотала что-то по-шведски и перевела!

– То, что кажется дырявой лодкой, может оказаться кораблем.

– При чем тут алмазы?

– Так, к слову пришлось, – улыбнулась она, легким кивком подчеркивая свой слова.

– А у Микки-Мауса желтые перчатки, – сказал Чессер.

– Ну и что?

– Ничего, просто это ровно такая же чушь.

– Почему?

– Чушь и все тут.

– Да нет, почему у Микки-Мауса перчатки желтые?

– Потому что красные он потерял.

– А вдруг, – глубокомысленно заметила Марен, – он просто не хочет оставлять отпечатки пальцев?

Чессер помотал головой и ошалело посмотрел на Марен.

– У меня к Милдред столько вопросов, – сказала она в потолок.

– Спроси, кто украл алмаз.

– Ладно, – задумчиво кивнула она.

Чессер смотрел на нее, восхищаясь бесценными серебряными крапинками у нее в глазах. Он пододвинулся ближе и увидел в ее зрачках себя. Ему хотелось отражаться в них всегда.

Он спросил:

– Что вас вчера так развеселило?

– Когда это?

– В купальне.

– А, мы гляделись в зеркало. Леди Болдинг и я. Мы как разные странички в одной книге. Соседние странички.

– И что?

– Либо она натуральная блондинка, либо здорово красится.

Чессер заинтересовался, но не подал вида.

– Вы отпускаете друг другу комплименты, – начал он, но тут же осознал, что вторгается в запретную для него область. Он ощутил укол ревности.

– Мы такие разные, – пожала плечами она.

– Я это и хотел сказать.

– Она мне нравится.

Чессер подумал было, что Марен над ним насмехается, но она казалась искренней.

– Она к себе очень беспристрастна, – продолжала Марен.

– Да ну?

– По крайней мере, при мне.

– Ну, теперь-то она не стеснялась? Целовала тебя?

– В плечо.

Чессер был уверен, что она его разыгрывает.

– И ты не возражала?

– Я не заметила, как она подошла. – Но ты, конечно, не удивилась.

– Конечно, нет.

– А что было потом? – спросил он.

– Ничего особенного. Она меня уговаривала надеть прозрачный купальник. Чтобы тебя развеселить. Я ей сказала, что тебя этим не проймешь. Тогда она предложила надеть его ради Мэсси. Но, по-моему, Мэсси в благотворительности не нуждается. Это ее насмешило. Потом я согласилась надеть его ради нее, раз уж ей так неймется.

– Зачем ты так сказала?

– Хотела смерить ей температурку.

– Ну и как – жар?

– Еще

какой.

– Поосторожнее с ней.

– Почему?

– Может завариться такая каша, что не расхлебаешь.

– Кто не расхлебает?

– Спроси у Милдред, – отрезал Чессер.

Она пододвинулась к нему и нежно обняла.

– Я с тобой, – серьезно сказала она.

– Ага, – ответил он, делая вид, что не верит.

– Все будет хорошо, – шепнула она, лаская его так, как он больше всего любил.

Марен его не убедила – он все равно настороженно присматривался к леди Болдинг. Признаки, на которые он сначала не обратил внимания, теперь стали очевидны. Всякие мелочи, вроде того, что Марен сидела на небольшом плюшевом диване слишком близко к леди Болдинг, тревожили его. Каждое прикосновение, пусть даже самое легкое, казалось намеренным. Внешний облик леди Болдинг только осложнял дело: ему трудно было видеть в ней соперницу, ведь он сам находил ее необыкновенно привлекательной.

Его домыслы на самом деле объяснялись довольно просто: он винил себя за провал с бриллиантом. Думать о возможной измене Марен было мучительно, но в то же время отвлекало от мыслей о краже. Сколько бы Марен ни уверяла его, что у него нет повода для беспокойства – это не поможет. Причина была в другом. Чессер был недоволен собой.

Ночью, держа Марен в своих объятиях, он мог быть спокоен. Но только тогда. Рядом с леди Болдинг он чувствовал постоянное напряжение, беспокойство, неуверенность. Ему хотелось дать отпор леди Болдинг, но он был угнетен и подавлен: ему приходилось бороться со своим горем в одиночку.

Чессеру казалось, что Марен нарочно делает авансы леди Болдинг. Похоже, ей нравилось чувствовать себя объектом двойного внимания.

В какой-то степени он был прав. Эта ситуация доставляла удовольствие Марен, но больше ее не в чем было упрекнуть. Она просто не заметила, что Чессер ужасно расстроен, и уж тем более не хотела быть с ним такой жестокой. Она никогда так с ним не поступала. Ей это казалось просто безобидным развлечением; было скучно, а интуиция подсказала, что леди Болдинг произвела на Чессера сильное впечатление. В таком случае самый лучший метод – немножко подразнить его. Кроме того, ее тщеславию льстило, что такая красотка мечтает о ней. Не говоря уже о том, что приключение казалось немного рискованным, и, естественно, это делало его еще привлекательней в глазах Марен.

Дальнейшие события этого субботнего дня были весьма симптоматичны. Еда была изысканна, и от сытости Чессера клонило ко сну. Он собирался пойти немного подремать и думал, что Марен к нему присоединится, но та решила отправиться на прогулку. Леди Болдинг тоже была настроена погулять, и это особенно встревожило Чессера.

Стараясь казаться равнодушным, Чессер прошел в свою комнату. Из окна он увидел удалявшиеся силуэты двух женщин. Надо немного побыть одному, расслабиться. Не стоит волноваться из-за Марен. Он в ней абсолютно уверен. В самом деле?