Империя алмазов
Шрифт:
Пакет Уайтмена, например, вызовет массу полезных разговоров. По приказу Мичема, он будет содержать сорок тысяч камней разных размеров и один безупречный алмаз в триста девяносто шесть с половиной карат. Стоимость пакета будет восемь миллионов двести тысяч долларов, что Уайтмен воспримет как честь.
Так шли дела на Хэрроухауз, одиннадцать, но в доме напротив, в Службе Безопасности, все было куда хуже.
Расследование, которое проводил Коглин, не дало никаких результатов, несмотря на то, что его агенты напрямую связались с преступными элементами всех крупных городов мира.
Коглин
Ремонт дома тринадцать.
Он всегда подозревал, что это не просто совпадение. Конечно, не исключено, что воры годами ждали такого удобного случая, но, скорее всего, ремонт был частью разработанного плана.
Коглин быстро связался с «Мид-Континентал Ойл». Ничего обнадеживающего. Он узнал, что начать ремонт распорядился Клайд Мэсси. Семидесятилетний миллиардер не слишком годился в подозреваемые.
Внимание Коглина обратилось на «Марилебон, ЛТД».
У него было чувство, будто он отвалил камень и наблюдает за колонией отчаянно копошащихся муравьев.
Хозяином «Марилебон» был длинноволосый парень двадцати лет от роду, не знающий толком, что ему делать со своей фирмой. Похоже, он стремился выискать как можно больше способов влезть в долги – талант, наверняка унаследованный от покойного отца, потому что баланс «Марилебон» оставался неизменно отрицательным последние пятьдесят лет. В настоящее время компанию отделял от банкротства всего один шаг. Все имущество «Марилебон», включая парк из четырех грузовиков и шести фургонов, было давно заложено. То есть это было бестолково организованное, разваливающееся на глазах старинное дело, пытающееся сохранить видимость солидности тем, что слепо следовало традициям.
В «Марилебон» было семнадцать постоянных сотрудников: администрация, дизайнеры интерьеров и группа надзора за строительством и сносом. Однако помимо них в компании работали служащие по контракту, от тридцати до сорока человек. Это были чернорабочие и специалисты-строители: слесари, плотники, каменщики, кровельщики и электрики.
Электрики возбудили особое подозрение Коглина. Он помнил, что алмазы из хранилища были извлечены через коллектор электросети.
Коглин приказал тщательно проверить персонал «Марилебон» и всех, кто имел с фирмой дело за последние два месяца.
Поиск дал результаты.
Одним из временных служащих «Марилебон» оказался некий Фрэнк Росилли. Росилли был судим за ограбление. За последние двадцать лет он дважды пользовался гостеприимством Ее величества в Дартмурской тюрьме. По профессии он был электрик. Служба Безопасности обнаружила Росилли в его комнате по адресу Шэнди-стрит, 481, Степни, Е1. Когда они вломились в дом, он сидел на кухне и разглядывал необработанные алмазы. Точнее, двадцать два камня. Не слушая воплей о невиновности, Служба Безопасности арестовала его. Допрос проводил лично Коглин.
Росилли утверждал, что нашел алмазы на улице, – выдумка, несомненно, внушенная Хаттен-Гарденской сенсацией. Коглин применил давление. Росилли метнул быстрый взгляд на кулаки, которые показали ему двое здоровенных помощников
Сотрудники «Марилебон» использовали грузовики компании для поездок на работу и с работы. Иногда они подбрасывали рабочих домой. Росилли сказал, что распознал в камешках алмазы не сразу, а только после того, как увидел в газете фотографию охваченного паникой Хаттен-Гардена. Коглин был готов ему поверить.
– Какой фургон? – спросил он.
– Белый, – ответил Росилли.
Все транспортные средства «Марилебон» были собраны на стоянке неподалеку от конторы фирмы. Они были совершенно одинаковые, чисто-белые. Только вместо шести фургонов оказалось восемь, а вместо четырех грузовиков – пять. Юный владелец «Марилебон» не поверил своим глазам: неужели в его хозяйстве осталось что-то, что он не успел заложить!
Чтобы определить, какие фургоны изначально принадлежали «Марилебон», сотрудники Службы Безопасности полдня перерывали хаотически перемешанные бумаги фирмы. Наконец список нашелся, и люди Коглина методом исключения вычленили три лишних машины.
Коглин долго смотрел на них, словно ожидая увидеть в кабинах призрачные фигуры тех, кто управлял фургонами в ночь на тридцатое июня. Щеки у него горели, в ушах стучало. Он верил, что приближается к разгадке.
Его специалисты обследовали фургоны. Они орудовали кисточками, пинцетами, щипчиками; измеряли, фотографировали и анализировали. Лаборатория работала ночь напролет.
Наутро Коглину принесли отчет.
В трех машинах нашли отпечатки пятидесяти двух разных пальцев: двадцать пять четких, остальные смазанные и неполные. Четыре отпечатка принадлежали женщинам. И ни одного не было зарегистрировано в банке данных Службы Безопасности.
Обнаружили восемнадцать волосков, четырнадцать из которых были мужские, а четыре – женские. Три волоска упали явно не с головы.
Анализ частиц грязи с шин и шасси не выявил ничего особенного: обыкновенная английская грязь.
Из-под сиденья грузовика извлекли носовой платок с пятнами крови десятидневной давности, нулевой группы, несомненно, женской.
Помимо этого, нашли несколько хлопковых и шерстяных волокон, разнообразные металлические частицы, крошки еды, табака, четыре вишневых косточки, восемь гвоздей и две бумажные этикетки от спичечных коробков из одного стриптиз-клуба в Сохо.
Заключение: из-за частого и разнородного использования машин в период после ограбления сделать какие-либо четкие выводы не представляется возможным.
Коглин перевернул отчет текстом вниз и отложил в сторону. Он ожидал большего.
И через час дождался.
М.Дж. Мэтью, Аксбридж-роуд, 1096, Шефердс-Буш, В12.
Имя и адрес человека, официально зарегистрировавшего в Национальном бюро автомобильного транспорта все три машины.
Коглин рассмотрел фотокопии трех свидетельств. Подписи были непохожие, почерк мелкий, с наклоном влево. Но Коглин опытным глазом распознал, что подписи сделаны одной и той же рукой.