Империя Солнца
Шрифт:
Слева от Джима лежала миссис Филипс. Джим с раздражением подумал о том, что она увидела, как он пьет на берегу, и решила упасть рядом с ним. Наверняка тут же выдумает для него какое-нибудь идиотское задание или начнет надоедать насчет учебника по латыни. Джим ушел из Лунхуа, но лагерь по-прежнему не желал его отпускать. Все, кому он когда-либо оказывал помощь, теперь цеплялись за него. Не хватало еще, чтобы из бронированной башенки на джонке вылез Бейси и крикнул: «Джим, пора нам браться за работу…»
Но, судя по виду миссис Филипс, сейчас ей было не до заданий. Долгая дорога от Лунхуа вконец ее измотала. Она лежала
— Миссис Филипс, я принес вам воды.
Она улыбнулась ему в ответ и стала пить воду, а ее маленькие кулачки по-прежнему судорожно сжимали двойную ручку саквояжа, вцепившись в нее как две белые мыши.
— Спасибо, Джим. Ты очень голодный?
— Сегодня утром был — очень.
Джим попытался придумать шутку, которая хоть немного приободрила бы миссис Филипс.
— Чего мне действительно не хватает после такой проходки, так это не еды, а воздуха.
— Да, Джим, конечно… — Миссис Филипс открыла саквояж, порылась внутри и вынула маленькую картофелину. — Вот, держи. Не забудь помолиться за нас за всех.
— Это уж непременно! — Джим поскорее впился зубами в картофелину, пока миссис Филипс не передумала. — Я обязательно верну вам, как только доберемся до Наньдао. Там все наши пайки.
— Ты уже вернул мне — сторицей, Джим. И много раз. — Миссис Филипс вернулась к вдумчивому созерцанию отдаленного небесного градуса. — Ты смог ее проглотить — картофелину?
— Она была очень вкусная. — Доев картофелину, Джим заметил, что зрачки у старухи судорожно подрагивают. — Миссис Филипс, вы пытаетесь увидеть Бога?
— Да, Джим.
— Над тридцать первой параллелью? Миссис Филипс, а вам не кажется, что он скорее должен быть где-нибудь над магнитным полюсом? Тогда вам нужно смотреть сквозь землю, под Шанхаем…
Опьянев от полусгнившей картофелины, Джим хихикнул, представив себе всемогущее божество, запертое в земных недрах под Шанхаем, ну, скажем, в фундаменте универмага «Синсиер компани».
Миссис Филипс взяла его за руку, пытаясь успокоить. Не отрывая глаз от неба, она сказала:
— Наньдао… так значит, они собираются везти нас вглубь страны…
— Нет… наши пайки…
Джим обернулся на японцев-охранников. Все три грузовика, наконец, перебрались на этот берег, и он заметил, как среди пациентов ходит доктор Рэнсом с маленьким ребенком на руках. Пекло солнце, и оттого детский плач раскатывался над водой особенно громко. Сотни заключенных сидели в лихорадочно-ярком свете солнца, как персонажи с кричащих афиш с рекламой китайских фильмов. Японцы собрались у грузовиков и, присев на корточки, доставали из вещмешков и ели колобки из вареного риса. Никто из них не сделал даже попытки поделиться едой с охранявшими мост молодыми солдатами.
Вглубь страны?… В Наньдао действительно был порт, но с какой это стати японцы станут их увозить из Шанхая? Джим смотрел, как ярдах в пятидесяти от него бродит по отмели миссис Винсент. Отыскав достаточно чистый, с ее точки зрения, участок поверхности,
Джим покачал головой, озадаченный этой совершенно бесполезной тратой сил. Если японцы и в самом деле собираются эвакуировать их вглубь страны, то цель может быть только одна: перебить заключенных так, чтобы этого не заметили американские летчики. Он слышал, как плачет в жухлой траве жена инженера из «Шелл». Солнечный свет как будто электричеством зарядил неподвижный воздух над каналом: плотная аура голода, которая раздражала сетчатку и живо напомнила ему о люминесцентном гало, которое осталось от взорвавшегося в воздухе «мустанга». Эта мертвая земля загорелась от горящего тела мертвого американского летчика. Если они все умрут, это будет только к лучшему; тогда их жизни подойдут, наконец, к логическому завершению, которое ясно обозначилось еще тогда, когда «Идзумо» потопил «Буревестник» и когда британцы сдали Сингапур практически без боя.
А может быть, они уже давно умерли? Джим откинулся на спину и стал считать пылинки, парящие в лучах солнечного света. Эту простую истину каждый китаец знал с самого момента своего рождения. Если британские заключенные тоже свыкнутся с ней, им больше не нужно будет бояться путешествия к месту их общей смерти…
— Миссис Филипс… я тут подумал насчет войны. — Джим перекатился на бок Он хотел было объяснить миссис Филипс, что она уже мертва, но старуха миссионерка уснула. Джим окинул взглядом ее закатившиеся глаза, ее открытый рот со сломанной искусственной челюстью внутри. — Миссис Филипс, нам больше нечего бояться…
Сквозь пыль ударили фары. Жандармская штабная машина тронулась с места и покатила по дороге. Вниз по насыпи пошли японские солдаты, они поводили дулами винтовок и жестами велели заключенным подниматься. Грузовики в хвосте колонны также завели моторы. Люди начали карабкаться вверх, обратно на дорогу, волоча за собой детей и вещи. Другие так и остались лежать в примятой траве, не желая покидать этот безмятежный солнечный берег.
Джим лежал на боку, удобно устроив под голову локоть. От съеденной картофелины его клонило в сон: звуки бомбежки и голоса английских женщин казались невероятно далекими. Он смотрел на траву и пытался прикинуть, с какой скоростью растут ее листья — по восьмой доле дюйма в день, одна миллионная мили в час?…
Потом он заметил, что в траве, совсем рядом с ним, стоит японский солдат. На берегу осталось лежать около сотни заключенных, остальные уже успели взобраться наверх и выстроились в колонну, вслед за штабной машиной. Вокруг Джима лежало еще несколько человек. Миссис Филипс по-прежнему мертвой хваткой вцепилась в ручки своего саквояжа; с другой стороны тихонько всхлипывала женщина из блока D, а муж держал ее за плечи.
У японского солдата к щетине вокруг рта прилипли несколько рисинок Он молча глядел на Джима и прикидывал про себя, сможет ли Джим идти, а рисинки тем временем шевелились, как вши. Такое выражение на лице японского солдата Джим уже видел раньше, в шанхайском фильтрационном центре, но в первый раз в жизни ему было все равно. Он останется здесь, у неспешно бегущей воды, и поможет миссис Филипс искать Бога.