Империя страха

Бардин Юлиан Андреевич

Но на самом деле редким прохожим было откровенно наплевать на такого же, как и они, замученного извечной суетой и наскучившей бытовухой человека.

Окна квартиры, которую только что поки­нул Иваныч, находились с противоположной стороны дома, поэтому во дворе еще не возник­ло нездорового ажиотажа, связанного с остыва­ющим телом Скелета.

Пользуясь тем, что на него никто не обра­щает внимания, Чижов торопливо зашагал прочь. Ему решительно было все равно, куда идти, лишь бы подальше от этого проклятого места.

Выйдя со двора, каскадер наконец

осмот­релся по сторонам и понял, что находится в районе метро «Октябрьское поле». И тут его взгляд уперся в противоположную обочину

про­езжей части — приткнувшись радиаторной ре­шеткой к ржавому, наверняка забытому хозяева­ми «Запорожцу», стояла его собственная «шес­терка».

Подойдя поближе к машине, Ваня убедился, что она не заперта. То, что в замке зажигания не оказалось ключей, было сущей безделицей — за­вести собственного «зверя» он мог и ногтем, ну, в крайнем случае отверткой.

Документы привычно покоились в заднем кармане брюк, и Чижов уверенно взгромоздился на водительское сиденье.

Повозившись несколько секунд с замком, Иваныч включил зажигание, удовлетворенно отметив, что похитители побеспокоились о за­правке: бак машины был полон.

Двигатель привычно взревел, демонстрируя полную готовность подчиниться воле хозяина, и машина плавно тронулась с места.

Куда ехать, он уже решил. Обратно на дачу нельзя — там наверняка его могут ждать, к жене тоже; и не потому, что они поссорились, а все по той же причине — там могли быть приятели недавних собеседников Ивана — Лехи и Ромы. Чижов направился в противоположный конец города, в Измайлово, где жил его близкий при­ятель.

До Ленинградского шоссе Иваныч добрался безо всяких происшествий. Развернувшись, он удачно проскочил на мигающий зеленый свет и устремился к Кольцевой, посчитав, что это са­мый близкий путь в это время суток.

Позади остались метро «Войковская» и «Вод­ный стадион», слева промелькнула финская за­правка «Аджип» — впереди показался гаишный пикет.

Сбавив скорость, Чижов влился в густой по­ток рвущихся за город автомобилей. И тут слу­чилось невероятное: впереди раздался глухой хлопок, и машина ощутимо накренилась на бок — пробитое колесо зашелестело жеваной покрыш­кой по мокрому асфальту. Ничего другого не ос­тавалось, как включить аварийку и прижаться к обочине.

Иваныч в сердцах сплюнул под ноги и вылез наружу. В другой ситуации его бы нисколько не огорчило столь малозначительное происшест­вие, но сейчас все нервы каскадеры были натя­нуты как струна. Вдобавок ко всему, к светло-желтым «Жигулям» приближался тучный инспектор с лейтенантскими погонами на широ­ких плечах.

Делая вид, что не замечает гаишника, Чижов обошел тачку и открыл багажник, намереваясь вытащить запаску.

Здесь его ждало новое потрясение, и Ваня едва сдержался, чтобы не закричать от неожи­данности — свернувшись калачиком, в багажни­ке лежал остывший труп того, первого нападаю­щего, которого каскадер приголубил массивной пепельницей в своем доме. Короткие волосы трупа слиплись от свернувшейся

крови, и сам он лежал точно в такой же бурой лужице.

А шаги тучного лейтенанта неумолимо при­ближались; казалось, еще секунда — и тот заме­тит необычное содержимое багажного отделе­ния.

С почти искренней досадой Чижов резко за­хлопнул крышку и громко выматерился:

— Сука! Блядь, ну вечно так...

— Что случилось? — добродушно спросил инспектор, по-своему истолковав несдержан­ность Чижова.

Стараясь унять предательскую дрожь, Ива­ныч медленно обернулся к гаишнику и с не­скрываемым раздражением в голосе произнес:

— Да вот, колесо проколол, а запаску оста­вил в гараже.

— Бывает, — по-свойски заключил лейте­нант и хотел по привычке спросить документы.

Каскадер легко догадался о намерениях со­беседника и решил идти в наступление привы­чным, давно проверенным способом:

— Слушай, командир, — рука говорящего демонстративно опустилась в задний карман брюк и в следующую секунду извлекла оттуда старень-

кий портмоне, — может, присмотришь за тач­кой, а я быстро.

В довесок к собственным словам, Иваныч наугад извлек из бумажника купюру и протянул ее гаишнику.

Профессиональным взглядом оценив досто­инство банкноты, милиционер перевел взгляд на небогато одетого частника, затем мимолет­ным взором скользнул по ржавому железу по­трепанной колымаги и спросил:

— Не много предлагаешь?

Только сейчас Чижов увидел, что держит в ладони стотысячную бумажку.

— Да, многовато, — сконфузился он, — пе­репутал. Так за «полтинник» присмотришь?

Лейтенант демонстративно отвернулся от Чижова и снисходительно произнес:

— Оставляй, никто ее тут не тронет, а деньги спрячь — они тебе самому пригодятся. — Ин­спектор медленно развернулся и зашагал прочь, направляясь к стеклянной будке поста.

Чижов мысленно перекрестился и поднял руку, привлекая внимание желающих подзара­ботать частников.

Спустя несколько минут он уже ехал на но­венькой «Таврии», владелец которой оказался на редкость сговорчивым и словоохотливым по­путчиком. Но Иваныч почти не разбирал слов, лишь изредка кивая головой, как будто внима­тельно слушал болтливого водилу.

На самом деле его заботили и волновали со­вершенно другие проблемы, от которых голова шла кругом, а к горлу подступила мерзкая су­хость. Одной из таких проблем была оставлен­ная у пикета машина, которую ему вряд ли суж­дено было вернуть назад.

* * *

Гвоздик мирно спал в грязной комнате ста­ренькой коммуналки, блаженно разметавшись на смятой постели. Ему снились теплые, шелес­тящие волны моря, которого он, к слову сказать, никогда в жизни не видел; чудились длинноно­гие красотки, трепетно ласкающие его усталое тело, мерещились батареи первосортного вина, выставленного на огромном столе в окружении первостатейной закуски.

Сквозь дремотное сознание его слуха косну­лась непонятная возня за дверью, а громкий треск напрочь лишил вора сна.