Империя страха

Бардин Юлиан Андреевич

Маша замялась, не зная как поступить: с одной стороны, ей очень хотелось броситься вдогонку за ушедшими, а с другой, едва ли было возможно вырваться из квартиры — пес ни за что не позволил бы ей этого сделать.

Обреченно понурив голову, девушка произ­несла:

— Хорошо, пойдем завтракать.

Ели они молча, стараясь не смотреть друг на друга. Маша прямо-таки кипела от глухого раз­дражения, но старалась не выдать своих чувств хозяйке, а поэтому просто избегала смотреть той в глаза.

Ольга же держалась как всегда — независи­мо

и непринужденно, как и подобает хозяйке вести себя с нежеланной, но неизбежной гос­тьей.

Маша почему-то с первого раза не понрави­лась Ольге, но она ни единым жестом не выдала этой антипатии, старательно избегая общения с ней.

Сейчас, уткнувшись в тарелку с яичницей, платиновая блондинка пыталась разобраться в собственных чувствах.

Что так не понравилось ей в этой несколько экстравагантной особе? Может, ее поведение, которое выдавало в ней избалованную, взбал­мошную куклу? А может, дело было совершенно в другом?

Может быть, она, Ольга, поддалась просто­му женскому честолюбию, которое не могло вы­носить рядом с собой более красивую и несрав­ненно более молодую соперницу? Кто знает?

Украдкой бросив испытующий взгляд на свою соседку, Ольга не преминула отметить, как та все-таки хороша: натуральный ржаной цвет длинных пышных волос обрамлял поистине красивое личико, а привлекательная упругость обворожительных полусфер высокой груди была способна свести с ума любого самца, у которого хоть что-то шевелилось в штанах.

Невольно хозяйка квартиры представила свою фигуру, как будто смотрелась в зеркало, и отметила, что сравнение явно не в ее пользу.

Ну действительно, разве могло соперничать искусство пусть даже и первоклассных парикма­хера и косметолога с природной свежестью этой молоденькой девочки? А тело...

Да, Ольга честно признавала, что ее ноги не­достаточно длинны и стройны, а про среднего размера, слегка увядшую, хотя и сохранившую определенную упругость грудь и говорить не приходилось.

Хотя у нее было одно весьма значительное достоинство, умещавшееся в слово из четырех букв — шарм. Но платиновая блондинка пре­красно понимала, что это дело наживное.

Устав от сопоставления себя с этой куклой, Ольга, чтобы успокоить нервы, резко встала из-за стола и отправилась в ванну — это был ста­рый, хорошо проверенный способ снять стресс и привести себя в норму.

Теплая вода, воздушная пена, пахнущая шал­феем и фиалкой, всегда приносили ей желанное успокоение.

Заткнув пробкой сливное отверстие, Ольга на всю мощность открутила кран горячей воды и принялась подмешивать в воду шампунь, за­думчиво наблюдая за тем, как растет и пузырит­ся невесомая пена.

Спустя несколько минут она уже погрузи­лась в ласкающую негу душистой ванны, безраз­личным, блаженным взглядом уставившись в лепной потолок.

И тут ее слуха достигло едва уловимое позвякивание параллельного телефона, установ­ленного в спальне. Посторонний звук на какой-то миг вернул Ольгу к действительности.

Но решив, что ей нет никакого

дела до того, кому звонит Маша, девушка вновь расслаби­лась.

Тонкие ласковые пальчики коснулись плос­кого живота и поползли вверх по мягкому изги­бу груди, пока не остановились на затвердевших коричневых сосках — она блаженно прикрыла отяжелевшие веки, погружаясь в зыбкое сладо­страстное оцепенение.

Было неимоверно приятно нежиться в теп­лой ванне, но постепенно вода стала остывать, и Ольга слегка озябла. Протянув руку к маленькой стеклянной полочке, она взяла мокрыми паль­цами позолоченные часики и удивленно устави­лась на круглый циферблат. Если верить фигурным стрелкам, то она пролежала в воде больше часа.

Абрикосового цвета махровое полотенце не­вероятной длины окутало ее стройную фигуру с головы до пят, впитывая в себя влагу и душис­тый запах ее гибкого тела.

Развернувшись вполоборота к большому квадратному зеркалу, Ольга на этот раз осталась довольна увиденным и весело подмигнула соб­ственному улыбающемуся отражению. От былой неуверенности не осталось и следа.

Дверь ванной комнаты открылась, не издав ни малейшего скрипа, и абсолютно нагая де­вушка, грациозно покачивая бедрами, прошла в спальню, где принялась неторопливо одеваться.

И в этот момент она вновь услышала не­громкую трель набираемого номера. Встав с кровати, Ольга распахнула дверь и прислуша­лась к тихому, но напряженному голосу Маши, доносившемуся из соседней комнаты.

— ...нет, они еще не вернулись, — произне­сла Маша, — но если вы говорите, что им уда­лось вырваться, значит они скоро будут здесь. Передайте Родиону Семеновичу, что больше им ехать просто некуда. Адрес он знает.

По-видимому, собеседник принялся что-то доказывать ей, с чем она была категорически не согласна, потому что Маша, не дослушав, резко выпалила:

— Я вам уже все объяснила, так что не за­держивайтесь. Все!

Телефонный аппарат, стоящий в спальне, издал короткое звяканье, что могло означать только одно — Маша повесила трубку.

Собрав волосы в тугой пучок, Ольга закрепила их блестящей заколкой и прошла в гости­ную.

Маша невольно вздрогнула при виде вошед­шей хозяйки, но постаралась быстро взять себя в руки. И ей бы это вполне удалось, если бы Ольга не слышала обрывок короткой беседы.

— Кому ты звонила? — Глаза Ольги не ми­гая уставились на Машу, а выражение ее лица не сулило ничего хорошего.

— Никому, — несколько торопливо выпали­ла Маша, но тут же поняла свою ошибку и по­пыталась исправиться: — Я разговаривала с... с братом.

— Странно, — протянула Ольга, изобразив на лице изумление, — что-то я не помню, чтобы ты упоминала о каких-то родственниках. Если мне не изменяет память, то однажды ты востор­галась преимуществами единственного ребенка в семье.

Действительно, как она могла забыть, что проболталась насчет своих семейных обстоя­тельств, внутренне расстроилась Маша, нервно комкая в руках пачку сигарет.