Империя террора
Шрифт:
– Ваш отпуск? – произнес Смит, повышая голос. – Хорошо, если вы так настаиваете, давайте поговорим о вашем отпуске. Как по-вашему, на сколько недель отпуска в год вы имеете право?
– По меньшей мере на четыре, учитывая мой стаж, – сказал Римо.
– Пусть будут четыре. Где в прошлом месяце вы провели три недели?
– В Сан-Хуане, но я тренировался, – сказал Римо. – Я должен поддерживать форму.
– Хорошо, – сказал Смит. – А те четыре недели в Буэнос-Айресе, на этом проклятом шахматном турнире? Полагаю, там вы тоже тренировались?
– Конечно, –
– Вы думаете, это было очень тонко – приехать на турнир под именем Пола Морфи? – холодно спросил Смит.
– Иначе бы я не смог сыграть партию с Фишером.
– Кстати, об этой партии. Вы, наверное, дали ему вперед пешку.
– Да, и я бы его наверняка победил, если бы из-за собственной неосторожности не потерял на шестом ходу ферзя, – сказал Римо, с неудовольствием вспоминая ту поездку в Буэнос-Айрес. Это был не лучший момент в его биографии. – Послушайте, – произнес он поспешно, – вы сейчас не в том настроении, чтобы говорить о моем отпуске. Может, мы поговорим а нем потом, когда я выполню эту работу? Что вы на это скажете?
Смит на это сказал следующее:
– Я дам вам досье, в нем есть все, что мы знаем об этом деде. Может быть, что-нибудь оттуда вам пригодится. Но что касается всех этих ваших отпусков…
Римо переставил цифры на шифраторе у своего уха с четырнадцати на двенадцать, и тут же голос Смита вновь превратился в неразборчивый рев. – Грбл, брик, глибл.
– Извините, доктор Смит, но у нас опять неполадки в этом шиф… – Римо переставил цифры на шифраторе у своего рта. Он представил, как Смит отчаянно крутит прибор, пытаясь вернуть голос Римо. Римо сказал в трубку:
– Брейгель, Роммель, Штайн и Хиндербек. Автомат для производства сосисок. Холодная грудинка, доллар за фунт, по самое колено. Не делай резких движений, Голландец Шульц. – Он повесил трубку. Пускай Смит поломает себе над этим голову.
Отсоединяя от телефона шифратор, Римо пытался побороть свою досаду.
Ему не нужно было досье, не нужны были никакие компьютерные распечатки.
Все, что ему было необходимо, – это описание цели и ее местоположение.
Номеров, Азифар – он их убьет, и дело с концом. Даже герлскауты с этим справятся. И из-за таких глупостей надо было портить ему отпуск!
Римо положил шифратор обратно в ящик, сбросил свои теннисные туфли и уставился в затылок Чиуну. Он хотел рассказать ему об испуге и беспокойстве, которые он испытал сегодня в тюрьме, о том, как он едва не потерял над собой контроль.
Это было важно. Чиун должен был бы об этом услышать. Римо надеялся, что рекламная пауза скоро наступит. Он прилег на диван, ожидая, когда мыльная опера наконец прервется. Внезапно Римо пришла в голову неожиданная мысль. Ну хорошо, он расскажет все это Чиуну, и что? Чиун прочтет ему наставление? Даст новые упражнения? Скажет, что белые люди не умеют контролировать свои эмоции?
Год назад, возможно, Чиун бы так и сделал. Но теперь? Наверное, это его даже не заинтересует. Он только
Римо не обрадовала такая перспектива. Он решил ничего не говорить Чиуну.
Глава 4
– Чиун, хочешь пойти в зоопарк?
Старик уже выключил телевизор и теперь подключал видеомагнитофон. Некоторые шоу шли одновременно по разным каналам, и ему приходилось записывать часть из них.
Услышав предложение, Чиун взглянул на Римо. Даже его белое одеяние, казалось, заколыхалось от негодования. Затем Чиун мягко ответил:
– Я и так в зоопарке. Весь этот город – сплошной зоопарк. Нет, спасибо, не хочу. Но ты иди. Может быть, ты научишь лося, как надо реветь.
Римо пожал плечами и тихо вздохнул. Никаких сомнений: Чиун уже не тот, что был раньше. Мастер Синанджу постарел. И все-таки казалось несправедливым, что этот единственный человек, к которому Римо был привязан, человек, чье тело было идеальным орудием убийства, оказался подвержен старости. Как будто он был простым смертным, а не Мастером Синанджу.
Римо поднялся и пошел к двери, но на пороге остановился.
– Чиун, может, мне тебе что-нибудь купить? Газету? Книгу?
– Купи мне специальный выпуск, если его где-нибудь найдешь. Больше ничего не надо. – Чиун вновь сел в позу лотоса и уставился на экран. Римо давно не было так грустно.
Если бы род занятий двух мужчин в вестибюле был написан на их груди неоновыми буквами, и тогда он не стал бы более очевиден. Они сидели в креслах, склонившись друг к другу н ведя оживленный разговор. Каждый раз, когда открывались двери лифта, они осматривали выходящих из него людей, и, не обнаружив ничего для себя интересного, вновь отворачивались. Когда из лифта вышел Римо, два человека незаметно кивнули друг другу и принялись пристально за ним наблюдать.
Римо заметил их, как только открылись двери лифта. Сперва он принял их за полицейских; правда, было непонятно, с чего это вдруг полиция станет следить за ним. В таком случае это, наверное, обычные громилы. Как правило, полицию от бандитов очень сложно отличить: и те, и другие – выходцы из одинаковых слоев общества.
Незаметно наблюдая за ними, Римо увидел, как два человека смотрят на него, кивают друг другу, встают и направляются к дверям, чтобы перехватить его там. Римо не хотел, чтобы они напали на него на улице. Если они собираются поговорить с ним, пусть это будет в вестибюле.
Римо подошел к табачному киоску и купил пачку сигарет. Может, потом он выкурит одну, а то скоро уже год, как он ничего не курил. Он взял экземпляр дневного «Поста», дал старой женщине за стойкой доллар и отказался от сдачи.
Сложив газету вдоль, Римо прислонился к стене рядом с пальмой, стоящей в горшке, и принялся читать спортивную страницу. Посмотрим, кто способен ждать дольше.
Ему не пришлось долго ждать. Два человека подошли к нему, и Римо решил, что они не из полиции. Для полицейских они слишком хорошо двигались.