Империя. Часть1
Шрифт:
– Именно так. И я готов помогать вам, чем могу. К сожалению, вы – аборигены, поэтому не в состоянии оценить честь, оказанную вам моим присутствием.
– Опять эта старая песня о величии! – произнес Святослав.
В этот момент Триарх действительно почувствовал себя незначительным и жалким. Однако Святослав ободрил друга, потрепав его по плечу.
С этого момента каждый день выглядел одинаково. Днем все работали в поле или на огороде. А Триарх сидел дома и был предоставлен сам себе. Он читал книги или гладил серого домашнего кота Пушка. Пушок сначала не доверял Триарху и не давался ему в руки. Но со временем
Дни шли один за другим. Триарх, проводя время в доме этих людей, менялся. Высокомерие сменялось благодарностью за спасение. Ему начинало нравиться общество этих простых людей. Он любил играть в шахматы с Иваном и биться на черенках со Святославом. Для Триарха привычной стала деревенская одежда – темные штаны и рубаха с сапогами. Пришелец все сильнее привязывался к быту семьи. А его речь все больше походила на речь простого сельского паренька.
Через пару месяцев Святослав и Триарх решили нарушить указание родителей и сходить на рыбалку. Покидать пределы двора категорически запрещалось. Это могло быть небезопасно для гостя. Однако Триарху очень захотелось сменить обстановку. Идти пришлось в обход основных тропинок, по которым ходили местные жители, и друзья сделали огромный крюк. По пути они забрались на высокую гору. На вершине Святослав остановился и начал осматривать окрестности.
– Что такое, Святослав? – произнес Триарх.
– Посмотри сам, попробуй насладиться этой красотой, – ответил Святослав.
Триарх посмотрел вокруг и увидел бескрайние таежные горы и сверкающие на солнце реки, огибающие их.
– Знаешь, Триарх, я так люблю эту землю! Матушка-Сибирь! Здесь я на своем месте. Посмотри вокруг – словно в сказку попали! Вон там заимка лешего, а чуть дальше избушка Бабы-яги. Это такое родное место. От этого чувства по сердцу теплом разливаются, будто весь белый свет в одном месте.
– Простофиля, ты свет не видел! Не ощущал бесконечность пустоты космоса…
– Сдался мне твой космос! Что там хорошего? Мне милее эти пейзажи, – ответил Святослав.
Добравшись до берега, оба уселись на небольшие чурки от бревен. Триарх и Святослав закинули удочки, но, к сожалению, клева совсем не было. Триарх постоянно лупил ладошками по своему телу, убивая комаров, и через слово ругал земные развлечения, не понимая достоинств такого отдыха.
– Святослав, я, конечно, с другой планеты! Но это же просто пустая трата времени! Не проще было сетями рыбы наловить? – Но не успел он договорить, как у него начался клев. – Эй-эй! У меня поплавок дергается, что мне делать, когда тянуть? – прокричал Триарх.
– Подожди. Как поплавок под воду будет уходить – так сразу тяни!
Триарх не послушался и со всей силой дернул удочку вверх. Попавшаяся рыба слетела с крючка рядом с берегом. Святослав посмеялся и сказал:
– Смотри, как нужно!
Спустя несколько секунд поплавок ушел под воду, юноша медленно начал тянуть удочку на себя, после чего вытащил окуня чуть больше ладони. Триарх надел нового червя на крючок, снова закинул удочку. Через минуту поплавок погрузился в воду, и он вытащил рыбу. Теперь Триарх приободрился, скука ушла, и появился азарт. Триарх ловил себя на мысли, что раньше он никогда так не веселился, не проводил время настолько беззаботно. Он рос под грузом обязанностей и статуса. А здесь, на Земле, в этой глухой
После того как на улице похолодало, для Триарха наступили новые времена. Теперь его могли закутать в шарф и полушубок. Зимой мужчины часто выезжали на рыбалку или охоту, весело и с пользой проводили время. Все трудности и радости семья делила вместе, и Триарх постепенно превратился в члена этой дружной земной семьи.
Зимой Триарх искренне влюбился в другое русское развлечение – в русскую баню. Как-то после очередной охоты мужчины вернулись домой, Анастасия принялась готовить добытого зверя, а Триарх, Николай, Иван и Святослав отправились в баню.
Триарх испытал блаженство, почувствовав жар бани после нескольких дней выслеживания зверя на суровом сибирском морозе. Каждое подливание воды в каменку пришелец встречал с блаженством и урчанием.
– Всё! Замурлыкал! – произнес с улыбкой Николай.
– Это точно, – ответил Святослав.
Иван подхватил разговор и продолжил:
– Вот варвары, варвары! А сам какой довольный сидит! Триарх, ты же говорил, как-то, что все про нас знаешь. Вот и расскажи-ка нам про баню.
Пришелец, замявшись, начал свой рассказ:
– Баня у ваших предков была всегда, еще во времена сражений с Византией. Баня занимала почетное место в жизни славянских племен. Баня была гарантом гигиены, а следовательно, здоровья. От этого во многом и росла численность вашего народа. В каком-то смысле баня делала вас более цивилизованными людьми, чем тех же европейцев в Средневековье, только особо не зазнавайтесь.
– Ну все! Хватит дискуссий, давайте лучше париться! – произнес Николай.
– Париться? – переспросил Триарх.
– Конечно. Ложитесь на полок со Святославом.
Николай достал, замоченные в кипятке, березовые веники и начал ими хлестать Святослава и Триарха. После этого Святослав выбежал на улицу и нырнул в снежный сугроб. Триарх сделал то же самое. Но если Святослав еще какое-то время барахтался в снегу, то Триарх пулей влетел обратно в баню и начал поливать себя теплой водой. Затем сел на полок и начал поддавать пару. Восторг пришельца был неописуем. После сибирского мороза каждая волна тепла и удовольствия окутывала тело пришельца.
– Триарх, с тебя хватит, – произнес Николай, – омывайся и иди в дом, а мы еще попаримся.
Сирдерейский принц вышел из русской бани, и силы покинули его. Дома Анастасия налила ему полную кружку кваса:
– Напарился?
– Еще как! Лет на пятьсот вперед! – ответил Триарх.
Через несколько часов все отправились спать. Триарх, засыпая, в очередной раз поймал себя на мысли, что люди куда сложнее устроены, чем кажется всем представителям Великих Рас во Вселенной.
Так прошло больше восьми месяцев, Триарх проводил время в кругу землян, помогая им во всем. Иван и Николай обсуждали с ним часами русскую литературу и русскую душу. Месяцы, проведенные, в кругу людей, заставили Триарха проникнуться к ним симпатией и воспринимать земную семью как свою собственную. Но больше всего Триарх привязался к Святославу. Он чувствовал себя не просто его другом, а почти братом. Святослав делился с Триархом своими мечтами, говорил о героических битвах и судьбах великих воинов, на которых он хотел бы быть похожим. Святослав мечтал о судьбе большей, чем судьба простого крестьянина.