Империя
Шрифт:
«От них-то и надо защищать рядовых граждан. Наверное, ты захочешь вложить в газету деньги». Херст посмотрел на разбросанные по полу бумаги; когда они будут приведены в порядок, родится очередной номер «Джорнел».
«Как только сумею оглядеться и понять, что к чему, если, конечно, такое случится. В Йеле многому не научишься».
«Меня вышибли из Гарварда, чему я был очень рад. Ну что же, можешь начинать, когда тебе будет угодно, а дальше поглядим».
Вскоре после этой беседы Херст объявил войну Испании и победил. Теперь он вознамерился освободить капитана Дрейфуса. Нанести поражение полковнику Рузвельту. Открыть дюжину новых газет. Все казалось возможным, да только вот… Шеф посмотрел Блэзу прямо в глаза, у него было такое же
— Я израсходовал деньги, которые мне дала мать, мы по-прежнему в долгах.
— Попросите у нее еще, — живо откликнулся Блэз; он понимал, что сейчас последует.
— Мне бы не хотелось. Потому что… — Высокий голос Шефа стал еле слышным. Он почесал подбородок, затем потеребил ухо. — Я видел вчера Хаутлинга. В отеле «Пятая авеню».
— Он достойный республиканец. — Блэз сжался в комок в ожидании атаки.
— По-видимому. Но розовые рубашки он любит не больше, чем я. Он сообщил мне, что завещание твоего отца скоро будет утверждаться в суде.
— Все движется так медленно. — Полковник погиб в феврале, теперь был сентябрь. Юридическая машина простояла все лето. — Вряд ли что-нибудь решится до Нового года.
— Хаутлинг сказал, что решение будет принято на следующей неделе, — спокойно ответил Шеф. — Речь идет о больших деньгах.
— Трудно сказать, — Блэз чувствовал себя прескверно. — Да ведь нас двое, моя сестра — сводная сестра — и я.
— Ну что ж, пришел твой час встать на ноги, — сказал Херст. — Не упусти свой шанс. Я посматриваю на Чикаго, Вашингтон и Бостон. Я хочу иметь газету в каждом большом городе. А ты… — голос Шефа замер.
— Не рано ли мне… быть вашим партнером? — Блэз вдруг перешел в наступление. Да и чего ему нервничать, если у него есть или скоро будут деньги, которые так нужны Херсту?
— Разве я сказал что-то о партнерстве? — Херсту показалась смешной даже мысль об этом, но он не засмеялся, а нахмурился. — Я думаю, что ты безусловно мог бы войти в долю.
— Да, да, наверное. — Блэз достаточно долго наблюдал, как бухгалтеры выписывали красными чернилами цифры убытков, и знал, что все принадлежит лично Херсту и нет никакой «доли», которая предназначалась бы на продажу. У него был собственный план, не исключено — совместный с Херстом, но вовсе не обязательно. Важнее было другое… — Я и в самом деле не знаю, сколько получу в конечном счете и когда это произойдет, — добавил он загадочно.
— Что ж, дело хозяйское.
В дверях появился Джордж.
— Мисс Анита Уилсон и мисс Милисент Уилсон хотят видеть вас, сэр, — сказал он невозмутимо.
— Попроси их подождать в гостиной. Херст встал. — Отправляйся к Декеру, — сказал он Блэзу.
— Да, сэр.
Когда Блэз проходил через холл, он увидел сестер Уилсон, смотревшихся в зеркальную ширму. Обе были пухленькие, хорошенькие блондинки. В редакции многие полагали, что Шеф благоволил к Милисент, которой было только шестнадцать, другие считали, что он предпочитал старшую, Аниту; были и такие, кто думал, что он развлекался с обеими, по отдельности или вместе — в зависимости от испорченности воображения того или иного журналиста. По общему мнению, девушки с большим успехом выступали в составе танцевальной группы «Веселые девицы», которая в данный момент давала спектакль «Парижанка» в театре на Геральд-сквер. Когда Джордж открывал перед Блэзом входную дверь, Шеф, должно быть, вошел в гостиную, потому что послышались радостные возгласы девушек:
— О, мистер Херст! Мистер Херст! Мы и не подозревали, что на свете есть столько шоколада! — В их голосах слышалась грубоватая нотка ирландских трущоб Манхэттана, известных под названием Адская кухня. Что ответил Херст, Блэз не слышал. Глаза Джорджа слегка округлились. Блэз вошел в кабину лифта.
На Парк-роу бурлила обычная вечерняя толпа. По центру улицы с грохотом проезжали трамваи, а элегантные и не столь элегантные экипажи подъезжали к зданию муниципалитета. Блэз осторожно
Вспомнив этот разговор, Блэз улыбнулся и автоматически повторил про себя роковое слово, идя по залу с куполообразным потолком; в центре зала кучка деятелей Таммани-холла сгрудилась вокруг его светлости мэра Роберта Ван Вика, брата кандидата в губернаторы.
Однако Блэзу не суждено было узнать, какой мудростью одарял в ротонде мэр своих сторонников, потому что с мраморной лестницы его окликнул Деннис Хаутлинг, высокий старик с серебряными волосами и рыжеватыми бакенбардами, адвокат семьи Сэнфордов.
— Я только что от клерка по наследственным делам, — сказал адвокат заговорщическим шепотом, впрочем, он всегда так говорил. Поскольку полковник не желал не только жить, но даже приезжать в Соединенные Штаты, Хаутлинг превратился фактически в сэнфордского вице-короля в Нью-Йорке и раз в месяц в подробностях сообщал отсутствующему повелителю о состоянии его финансов. Блэз знал Хаутлинга всю свою жизнь и поэтому, когда пришла пора судебного утверждения последнего из многочисленных завещаний отца, дело было поручено старшему партнеру адвокатской конторы Редпат, Хаутлинг и Паркер. — Все идет нормально, — прошептал Хаутлинг; он просунул руку под локоть Блэза и подвел его к пустой мраморной скамье под статуей Де Витта Клинтона [42] . — С точки зрения закона все идет нормально. — Хаутлинг принялся объяснять, и Блэз вынужден был терпеливо ждать, пока адвокат растолкует ему суть проблемы. Тем временем мэр произносил речь под куполом ротонды. Гласные отдавались эхом, похожим на раскаты грома, а согласные звучали, как ружейные выстрелы. Блэз не понимал ни слова.
42
Клинтон, Де Витт (1769–1828) — политический деятель, мэр Нью-Йорка, губернатор штата Нью-Йорк, сенатор.
— Насколько мы можем судить, проблема заключается в интерпретации. Я имею в виду цифры, если быть точным — одну цифру и некоторую ее неясность.
Блэз встревожило?.
— Но кто же станет оспаривать нашу интерпретацию цифры?
— Наверняка опротестует ваша сестра.
— Но ведь она в Англии, а завещание будет утверждаться, как вы мне говорили…
— Вышла небольшая заминка. — Шепот Хаутлинга стал еще более вкрадчивым. — От имени Каролины выступил ваш кузен…
— Какой еще кузен? — В этом городе и его окрестностях Блэз знал около трех десятков кузенов.
— Джон Эпгар Сэнфорд. Кстати, специалист по патентному праву.
Блэз встречал кузена Джона, добродушного зануду лет тридцати; у него была больная жена и куча долгов.
— Ему-то какое дело?
— Он представляет интересы вашей сестры.
Блэз внезапно почувствовал, как внутри у него все похолодело от возмущения.
— Представляет ее интересы? С какой стати? Мы же не в суде, и нет никакого иска.
— Будет. Относительно точного возраста, когда ваша сестра должна вступить во владение своей долей состояния.