Имперский сыщик: аховмедская святыня
Шрифт:
Обер-полицмейстер пожевал свои толстые губы и изучающе смотрел на собеседника. Но Меркулов молчал, а лицо его выражало самый виноватый вид, на какой только могло быть способно.
– И что, молодой человек, сработало?
– Что сработало, Ваше превосходительство?
– Ну... Поглощение.
Вместо ответа Витольд Львович выставил руку перед собой, нервно сглотнул подкативший к горлу ком и внимательно посмотрел на конечность. Вена на его виске вспухла, а по носу потекла капля пота. Но влияние свое действие возымело. Сначала пальцы, потом уже и сама
– Ох, святые угодники, - заключил Муханов.
Подождал, пока рука появится снова, достал платок с вензелями и оттер шею.
– Я сам из простой дворянской семьи. Из молодой совсем. Дослужился вон оно, до генерал-майора, но к магии до сих пор настороженно отношусь. У меня под началом из истинных семей-то и людей немного, которые ну это...
– он сделал несколько пассов в воздухе.
– Гоблинарцы вон, вовсе без магии обходятся, и ничего: паровозы строят, каких в Славии и не видали, пароходы. Ну да ладно...
Лирическое настроение Муханова прошло так же быстро, как исчезла и появилась рука молодого человека. Он прочистил горло, побарабанил пальцами по газете и посмотрел в окно.
– Мне нужен такой человек... По особым поручениям, каков был Дашков. С определенными способностями, - сказал он будто бы сам себе.
– Правда, он по чину выше был, но это ничего, до титулярного советника вытяну... Отчитываться ни перед кем не будете, только передо мной. С жалованием не обижу.
Он резко повернул голову и посмотрел на Меркулова.
– Ну что скажете, Витольд Львович?
– Простите, я, право, не понимаю...
– Мне нужен пристав следственных дел по особым поручениям... Для особо щекотливых ситуаций. Судя по всему, - он хлопнул ладонью по раскрытой папке, - человек вы неглупый, сметливый. С вашей биографией выше титулярного на обычной службе подняться будет трудно. У меня можно и до надворного советника вырасти, дворянство вернуть.
– Я не к этому... Я просто слегка растерян.
– Ну так это пустое. Не время уши развешивать, когда неспокойно вокруг. Так это "да"?
– Да, Ваше превосходительство.
– Ну и славно. Кабинет тебе подготовят, хотя, между нами, работа не сидячая, свою хм... новую магию частенько придется применять. Смекаешь, о чем я, Витольд Львович? Я, с твоего позволения, на ты, коли уж ты теперь у меня в подчинении.
Меркулов кивнул, отвечая на вопрос и одновременно соглашаясь с новыми правилами игры. Ему хотелось сорваться с места и бегом пуститься на улицу, радостно крича и обнимая прохожих. Наказание, которого он так боялся, обернулось карьерным взлетом. И пусть прочие дворяне гнушались работы в полицмейстерстве (оставалось загадкой, по какой причине сюда прибился Михаил Николаевич, поверженный на дуэли), Витольд Львович подобному обстоятельству исключительно обрадовался. Служить Государю Императору, развеять дурную славу о фамилии, делать Моршан и всю Славию чище, расправляясь с преступниками. Что может быть лучше?
– Ваше превосходительство, а что с Михом?
– С кем?
– Искренно удивился Муханов.
–
– А...
– брови обер-полицмейстера сдвинулись.
– По-хорошему, его в острог, чтобы не болтал чего лишнего, так не за что. Вышлю, думаю, из Моршана. Да, вышлю, - кивнул он сам себе.
– Ваше превосходительство, столько хлопот будет. И ему, и вам.
– Не понимаю, куда клонишь, Витольд Львович, но ты ежели чего предложить хочешь, то предлагай. Я к инициативам всяким отношусь с интересом. Порой бывает, действительно что дельное предлагают.
– Ваше превосходительство, вы поправьте меня, если ошибаюсь. Но титулярному советнику по должности требуется подчиненный. Для разных нужд.
– Ну за этим не беспокойтесь, письмоводителя я тебе выделю.
– Так и не нужно. Мих грамоте обучен, писать умеет. Слишком много беспокойства будет, если его отсылать. А так и при деле, и под присмотром.
– Орчук в полицмейстерстве?
– Изумился Муханов. Поднял голову на портрет Государя Императора, а потом громко расхохотался.
– А ведь это будет презабавно. Орчук и сын ссыльного. Уж прости, Витольд Львович, но весьма презабавно. Будь по-твоему. Станет Мих ярыжкой при тебе, точнее уж коллежским регистратором, - новая идея поистине веселила обер-полицмейстера.
– Как его там?
– Михайло Бурдюков.
Муханов заскрипел пером, что-то себе записывая.
– Ну а теперь надобно о делах поговорить. Есть одно щекотливое поручение. Не сказать чтобы государственной важности, но и так его оставлять нельзя. Слушай, Витольд Львович. Ты, верно, знаешь, что аховмедцы с дрежинцами, а через них и с нами, объявили перемерие. Делегации прибыли с первыми лицами... Ну и такой карамболь произошел. По пьяной лавочке одного из аховмедцев зарезали. Хорошо хоть прислужника какого-то, а не принца, но и то легче не становится. Надобно разобраться со всем, очень как бы это...
– Тактично, - подсказал Меркулов.
– Вот именно, Витольд Львович, тактично. Я уж сомневаюсь, что там что-то серьезное. Поди, мужик какой дворовой увидел козлоногова и прирезал. Но ты разберись. И магии не гнушайся, пользуйся. Твоего предшественника она часто выручала. Самому этим заниматься несподручно, да и некогда, тут вишь что.
Он сложил газету и хлопнул ладонью по главной странице.
– А где расположилась аховмедская делегация?
– Тщетно пытался разглядеть первую полосу вверх ногами Меркулов.
– Так где же им быть. В Захожей слободе. Адрес Константин Никифорович выдаст.
– Тогда разрешите откланяться, Ваше превосходительство?
– Экая вы, молодежь, быстрая пошла. Это что ж, Витольд Львович, вы изволите к первым лицам аховмедского королевства в таком виде явиться?
Обер-полицмейстер придирчиво оглядел потертости на мундире своего подчиненного и покачал головой, явно неодобряя общую заскорузлость одежды. Меркулов в этот самый момент было готов провалиться сквозь землю, прямиком до первого этажа, где аккурат в этом самом месте находилась арестанская.