Имя богини

Угрюмова Виктория

– С удовольствием, – ответила Каз уже совершенно невпопад. Создавалось впечатление, что она видит и слышит только странного незнакомца и абсолютно не обращает внимания на остальных. – Скажите, я могла вас где-нибудь раньше видеть?

– Странно, – расцвел юноша, – я собирался задать вам тот же вопрос. Разрешите сопроводить вас вон в тот кабачок на углу, абсолютно приличный, прошу заметить. Ваш телохранитель может не отходить от вас ни на шаг, хотя мне почему-то кажется, что вы и сами можете разделать кого угодно под орех, если захотите, –

в том числе и меня.

– Не захочу, – проговорила Каэтана столь нежным тающим голосом, что у Джангарая глаза поползли на лоб, – такой он ее еще не видел. Она протянула незнакомцу руку:

– Куда вы меня хотели пригласить?

Юноша еще раз поклонился:

– Прошу всех оказать мне честь... – Он двинулся вперед, ведя под руку Каэ, а недоумевающие Бордонкай и Джангарай двинулись следом. Альв же остался стоять на месте, хмуря лоб.

– Я же точно слышал где-то это имя. Только оно было длиннее – Эко... Эко... Кого же так звали?

Он поднял голову и, увидев, что остался в одиночестве, схватил под уздцы свою лошадку и со всех ног поспешил вдогонку за спутниками. Когда альв поравнялся с остальными, те уже подошли к дверям небольшого, но очень уютного кабачка.

Не входя, Эко подозвал знаком хозяина и сунул ему в руку деньги, указав глазами на новых клиентов. Хозяин расплылся в улыбке и поспешил навстречу гостям, ежеминутно шаркая ножкой.

– Прошу, прошу славных господ!.. Как ярмарка? Впечатлений море, но и усталость сильная? Я вижу, нужно вина и мяса... Много мяса и много вина.

Повинуясь незримой силе, трое спутников Каэтаны прошли в кабачок под добродушный говорок приветливого хозяина. На свою даму, оставшуюся вместе с новым знакомым у входа, они даже не обратили внимания, не обернулись...

Она, нисколько не встревоженная странным поведением своих друзей, все же поинтересовалась у Эко:

– Это ты их заставил не смотреть на нас?

– Они через час вообще обо всем забудут. Так что расскажешь им ровно столько, сколько захочешь... Позволь мне побыть с тобой несколько часов.

– Конечно, – сказала она, ничуть не удивляясь тому, что он подхватил ее на руки и понес вдоль улицы. Юноша шагал широко, и Каэ чувствовала, что, несмотря на кажущуюся хрупкость, в его мускулах таится недюжинная сила. Она прижалась к его груди и закрыла глаза. В таком положении ей пришлось пробыть не очень долго – юноша остановился у дверей маленького уютного домика, втиснувшегося между двумя трехэтажными зданиями на одной из боковых улочек. Дверь отворилась сама, – во всяком случае, Каэтане не удалось заметить, как он ее открывает. Эко вошел внутрь и осторожно поставил ее на пол.

– Помнишь? – спросил он тихим голосом. Она помнила. Точнее, не она, а то, что называется душой, – душа помнила. Тишина и уют комнаты словно ждали ее многие годы, чтобы теперь принять в свои объятия, защитить и укрыть. Небольшое помещение со стенами, выкрашенными в бледно-зеленый цвет, и мраморным камином напротив окна было ей знакомо, как собственный дом. Но

видела она будто сквозь туман – что здесь происходило, когда и почему, она не смогла бы ответить. Тем не менее ее внимание сразу привлек прекрасной работы лук, висевший над широкой низкой тахтой, – она подошла, забралась на постель с ногами и прикоснулась к блестящей полированной поверхности пальцем. Провела, лаская.

– Помнишь. – Теперь голос юноши звучал утвердительно.

Она обернулась и охнула – перед ней стоял смуглый золотокожий человек, совсем не похожий на сегодняшнего знакомца. Только волосы и лицо остались прежними. Он был одет в свободные и легкие одежды зеленых и голубых пастельных тонов, а длинные и пушистые черно-белые пряди были перевиты гирляндами из мелких, но ослепительно красивых цветов. Стройную талию и ноги Эко вместо пояса и браслетов украшали яркие и блестящие змеи. От всего его тела исходил легкий пьянящий аромат и ощутимое тепло.

– Ты как бог весны, – сказала она со странной полуулыбкой, которая удивила ту часть ее самой, которая была способна лишь наблюдать происходящее. Вторая же часть явно знала больше, чем могла рассказать, но рвалась навстречу протянутым рукам Эко.

Каэтана закрыла глаза и упала в объятия юноши. Время задержалось в этой маленькой комнате, присело на край тахты и улыбнулось...

Смятая одежда валялась на полу, и Каэ осторожно ступала по ней босыми ногами. Ей казалось, что сейчас она идет по яркому весеннему лугу и вдыхает душистый аромат трав. Ее волосы, волной падающие на плечи, были украшены венком из невиданных цветов, которые появились неведомо откуда.

Юноша лежал на спине, отдыхая, и смотрел на свою возлюбленную одновременно сияющим и полным горечи взглядом.

– Тебе больно? – спросила Каэ, тонкими пальцами касаясь его груди.

– Очень, – серьезно ответил он, удерживая ее руку в своей. – Ты меня помнишь?

– Нет. Но я помню, что мы вместе не в первый раз. Как будто издалека что-то отзывается. Я... тебя... люблю? – Эти три слова она выговорила с мучительными паузами и остановками,

Он закрыл глаза и вздохнул так, как вздыхают только умирающие:

– Я знаю, что ты меня любила. Но это было очень давно, королева моя. Очень давно.

– Что значит «очень», Эко? Кстати, это твое настоящее имя? – спросила Каэ и тут же пожалела, потому что красивое лицо юноши, притягивающее тем, что в нем не было ни единой правильной черты, исказилось гримасой страдания.

– Настоящее, любимая, – сказал он после паузы. – Настоящее.

Она подошла к ложу и осторожно вытянулась около юноши, лаская и целуя незнакомое и бесконечно дорогое лицо.

– Я помню твое тело. Помню твои прикосновения, родинку на шее и привычку прищуривать глаза, когда задаешь вопрос. Еще я помню, что ты любишь есть спелую землянику прямо из горсти: ты берешь ее губами, как олень. Я бы попросила тебя напомнить и остальное, но почему-то мне кажется, что ты все равно не ответишь.