Имя богини
Шрифт:
– Человек не может увидеть то, что неизмеримо больше его самого. Тогда он видит какую-то одну деталь, фрагмент по которому чаще всего neB состоянии вое – произвести целое.
Вы неизмеримо больше, чем мы вначале предполагали, госпожа. Вот почему вас так боятся враги и так любят друзья. Мы совершили бы огромную ошибку, попытавшись предсказать ваше будущее, но еще страшнее было бы не увидеть, что на вас возлагаются сейчас наши надежды...
Каэтана наконец обрела дар речи:
– Но отчего ты так уверен, мудрый, что это был сам Барахой,
– Ваше описание, госпожа, и еще – появление на поле битвы великого Траэтаоны. Слишком много тысячелетий прошло с тех пор, как он вмешивался в сражения смертных. Только теперь мне ясен смысл его появления. Древние боги надеются на вас, госпожа, так же как уповают и люди.
– Но почему на меня? Почему они сами не могут навести порядок на Варде?
– Не знаю, – честно ответил старик, но через несколько мгновений произнес: – Возможно, это и есть тот вопрос, на который обещал ответить Барахой.
– Возможно, – прошептала Каэтана. – А знаешь, мудрый, ведь тяжело жить с такой ношей. Одно дело – отвечать за себя. И совсем другое – взвалить на плечи весь мир и узнать, что твоя задача – сделать гораздо больше, чем в человеческих силах.
– Кто знает, где пределы возможностей человека? – неожиданно сказал альв.
– Мы посоветуем императору отправить вас как можно скорее в Запретные земли и дать охрану. Это немного, но лучше, чем вообще ничего.
– А дорога? – спросила Габия. – Как мы узнаем дорогу?
– Это знание не является запретным, и мы дадим вам карту Варда, на которой отмечены земли, лежащие за хребтом Онодонги. Путь далек, но сравнительно безопасен, – сказал жрец. – Большую часть его вы пройдете по землям Эреду и Джералана, которые покорились Зу-Л-Карнайну, так что люди вам вряд ли посмеют угрожать. Что же касается нелюдей, то мы будем надеяться на то, что вы, госпожа, и дальше сможете справляться со всеми трудностями. Помните, что не важно, в сущности, кто правит Арнемвендом – Новые или Древние боги. Важно, чтобы на земле существовала истина. Вы читали Таабата Шарран?
– Нет, – призналась Каэ. – Во-первых, мне никто и никогда не давал в руки эту книгу, а во-вторых, я слышала, что полного экземпляра нет почти ни у кого. Мне обязательно нужно ее прочесть?
– Может, и не стоит, – вдруг сказал второй ийя. – Во всем есть некое предопределение. Истину нельзя отыскать, она сама открывается в совершенно неожиданных случаях. Будем надеяться на то, что великий Олорун знал, что говорил, когда предсказывал возрождение мира.
– Прими наше благословение, – улыбнулся первый жрец. – Это самое большее, что мы можем тебе дать, ибо все остальное в состоянии отобрать у тебя люди или боги, а вот нашу веру и надежду отнять не сможет никто.
– Благодарю вас, – ответила Каэ, почувствовав то, что стояло за этими простыми словами, – благодарю.
Они вышли из полумрака храма на яркий солнечный свет.
Притихшие спутники долго разглядывали Каэ как некое особое существо, но она подозревала, что этих
– Что будем делать теперь? – спросил Джангарай, когда они спустились на площадь.
– Спать, – откликнулась Каэ. – Покажите мне какой-нибудь дом, в котором можно найти постель, и я в нее упаду.
Друзья еще не успели ничего придумать, как на площади появился взмыленный отряд тхаухудов, посланный императором для сопровождения его гостей. Не прошло и нескольких минут, как их с почетом доставили в пышные покои дворца, где уже успели убрать все следы разорения.
Дахак Даварасп жил отнюдь не бедно, поэтому спутники не могли пожаловаться на отведенные им помещения. Пожелав им приятного отдыха и сообщив, что к вечерней трапезе император будет рад их видеть, охранники удалились. А друзья разбрелись по своим комнатам и отдали должное прекрасным пышным постелям, созданным для того, чтобы на них видеть самые яркие, сказочные и сладкие сны.
Солнце уже клонилось за городские стены, окрашивая их во все оттенки красного цвета, который навевал грустные размышления о недавней битве, когда их разбудили и пригласили в покои императора. Каэтана обнаружила, что ее наряд был заменен другим, не менее практичным, но более добротным, а то, что замене не подлежало, было вычищено, выглажено и выглядело лучше нового. Она с радостью погрузилась в ванну с горячей водой и получила немалое удовольствие, надевая хрустящую, пахнущую чистотой и свежестью одежду.
Когда Каэ вышла в длинный коридор, блещущий золочеными лепными украшениями, то обнаружила уже поджидавших ее товарищей – таких же умытых, нарядных и сияющих свежестью.
– Прекрасно отдохнул, – поделился впечатлениями Бордонкай. – А девушки тут какие прислуживают – одно удовольствие смотреть.
– Удовольствие не смотреть, а... – Джангарай махнул рукой. – Смотреть – какое уж тут удовольствие?
– Ну и как? – поинтересовалась Габия.
– Не трави душу, – отмахнулся Джангарай. Суровый Ловалонга, обычно не приветствовавший такие разговоры и никогда прежде в них не участвовавший, неожиданно рассмеялся и спросил:
– Выходит, мы все время зря теряли?
– То есть?
– То есть зря заботливый Агатияр прислал нам самых лучших рабынь?
– Н-да... – расстроился Бордонкай.
Коридор огласился дружным хохотом, который не смолкал до тех пор, пока они не остановились у покоев императора.
Большой отряд тхаухудов стоял перед дверями. Они почтительно расступились, пропуская друзей. Двери отворились, и спутники вступили в огромный пиршественный зал, убранный на западный манер. В высоком кресле во главе стола восседал Зу-Л-Карнайн. Вокруг суетились слуги и рабы. За столами сидели суровые полководцы и военачальники, поэтому праздник мало походил на те, что были привычны Ловалонге и Джангараю, – никто не лебезил и не кричал хвалу. И воины и их повелитель хорошо знали себе цену и не нуждались в лести.