Имя ветра
Шрифт:
— Ты когда-нибудь слышал выражение «белый бунт»?
— Слышал, — сказал Хронист с тонкой усмешкой.
— Я могу это сказать, Реши, — радостно заявил Баст. — Я никаких обязательств не принимал.
Квоут перевел взгляд с одного на другого, потом вздохнул.
— Мало что вызывает такую же тошноту, как абсолютное послушание, — заметил он. — Вам обоим стоило бы это запомнить. — Он показал Хронисту снова взяться за перо. — Итак… это был дракон.
ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ
ОСОБЕННОСТИ
— Дракон, — прошептала Денна. — Тейлу сохрани и спаси нас. Это дракон.
— Это не дракон, — сказал я. — Драконов не существует.
— Да посмотри на него! — прошипела она. — Он же прямо перед тобой! Видишь, это громадный дракон.
— Это драккус, — возразил я.
— Это богопроклятая громадина, — повторила Денна с истерической ноткой в голосе. — Это богопроклятый громадный дракон, и он собирается залезть сюда и сожрать нас.
— Он не ест мяса, — сказал я. — Он травоядный — что-то вроде огромной коровы.
Денна посмотрела на меня и начала хохотать. Не истерически, а неудержимым смехом человека, который только что услышал нечто настолько забавное, что теперь может только пускать пузыри от хохота. Она прижала руки ко рту и тряслась от смеха, но единственным звуком было тихое пыхтение, прорывавшееся сквозь пальцы.
Еще одна вспышка синего пламени внизу. Денна замерла посреди смеха, потом убрала руки ото рта. Она посмотрела на меня расширившимися глазами и тихонько, с легкой дрожью в голосе сказала:
— Му-у-у.
Мы оба перешли от испуга к спокойствию так быстро, что расхохотались бы просто от облегчения. Поэтому когда Денна опять скорчилась, душа хохот в ладонях, я тоже начал смеяться, весь трясясь, но стараясь не издавать ни звука. Мы лежали там, как хихикающие ребятишки, а внизу огромное чудовище ворчало и обнюхивало наш костер, время от времени изрыгая в ночь языки пламени.
Через несколько долгих минут мы взяли себя в руки. Денна вытерла слезы с глаз и глубоко вдохнула. Она придвинулась ближе ко мне, пока ее левый бок не прижался к моему правому.
— Слушай, — сказала она тихонько. Мы оба смотрели на землю поверх каменного ребра. — Эта тварь не может пастись. Она огромная. Она в жизни не добудет столько пищи. И погляди на пасть, на эти зубищи.
— Именно. Они плоские, а не острые. Эта тварь жрет деревья, целые деревья. Посмотри, какая она здоровенная. Где бы она брала столько мяса? Ей бы пришлось лопать по десять оленей в день, а иначе бы ей не выжить!
Денна повернулась и посмотрела на меня.
— Откуда, демон раздери, ты это знаешь?
— Читал в Университете, — объяснил я, — Книга под названием «Особенности брачных игр драккусов обыкновенных». Они используют огонь во время брачного периода. Что-то вроде хохолка у птиц.
— Ты
Мы оба почувствовали содрогание камня под нами, идущее снизу, от земли. В то же время вокруг заметно потемнело.
Посмотрев вниз, мы увидели, что драккус валяется в огне, как кабан в грязи. Земля дрожала, а он катался, подминая под себя огонь.
— Эта тварь, наверное, весит… — Денна отползла от края, качая головой.
— Тонн пять, пожалуй, — предположил я. — Если не больше.
— Она может достать нас, опрокинув эти камни.
— Ну не знаю, — сказал я, поглаживая камень под рукой и пытаясь говорить более уверенно, чем себя чувствовал. — Они здесь давно стоят. Мы в безопасности.
Катаясь по нашему костру, драккус разбросал горящие ветки по всей вершине холма. Теперь он приполз туда, где в траве дымилось полусгоревшее полено. Драккус понюхал его и плюхнулся сверху, загоняя полено в землю. Потом снова поднялся на ноги, еще раз обнюхал полено и сожрал его. Он не трудился жевать — просто проглотил обугленный кусок дерева целиком, как лягушка заглатывает кузнечика.
Он повторил это несколько раз, обходя вокруг теперь уже угасшего костра: нюхал, катался по горящим дровам и пожирал их, когда они гасли.
— Полагаю, в этом есть смысл, — сказала Денна, наблюдая за ящером. — Он может вызвать пожар, а живет в лесу. Если бы у него в голове не было чего-нибудь, что заставляло бы его тушить пожары, он бы долго не протянул.
— Возможно, именно поэтому он и пришел сюда, — предположил я. — Увидел наш костер.
После нескольких минут обнюхивания и катания драккус направился на ровное ложе из углей — единственное, что осталось от нашего костра. Ящер сделал несколько кругов, потом взошел на угли и улегся. Я подозрительно наблюдал за ним, но он просто поерзал туда-сюда, как курица, устраивающаяся на насесте. Вершина холма теперь была совершенно темна, только бледно светила луна.
— Как же так, почему я раньше ничего об этом не слышала? — спросила Денна.
— Они очень редкие, — сказал я. — Люди убивают их, не понимая, что они относительно безобидны. Да и размножаются они не слишком быстро. Этому вот, внизу, лет, наверное, двести: он здоровенный, крупнее они не вырастают. — Я перевел взгляд на драккуса. — Могу поспорить, что в целом мире не более двухсот драккусов такого размера.
Мы понаблюдали еще пару минут, но внизу не было видно никакого движения. Денна широко зевнула.