Имя ветра
Шрифт:
Я молчал, застыв на месте, словно испуганный олененок.
Пепел вздохнул и на мгновение опустил взор. Когда он снова посмотрел на меня, я увидел само сострадание, глядящее на меня пустыми глазами.
— Юноша, — начал он, — где же ваши родители?
Секунду он удерживал мой взгляд, потом оглянулся через плечо на костер, вкруг которого сидели остальные.
— Кто-нибудь знает, где его родители?
Один из сидящих улыбнулся, жестко и хищно, словно радуясь особенно удачной шутке.
— Это костер твоих родителей? — спросил он с изуверским восторгом в голосе.
Я оцепенело кивнул.
Его улыбка медленно погасла. Он заглянул вглубь меня пустыми глазами.
Голос его был спокоен, холоден и резок.
— Чьи-то родители, — сказал он, — пели совсем неправильные песни.
— Пепел, — прозвучал от костра холодный голос.
Черные глаза сузились от гнева.
— Что? — прошипел он.
— Ты приближаешься к моей немилости. Мальчишка ничего не сделал. Отправь его в мягкое и безбольное одеяло сна. — Холодный голос чуть запнулся на последнем слове, словно его было трудно произнести.
Голос исходил от человека, укутанного тенью, — он сидел отдельно от остальных, на краю круга света. Хотя небо все еще пламенело закатным светом и говорившего ничто не заслоняло от костра, тень растекалась вокруг него, словно вязкое масло. Огонь плясал, потрескивая, живой и теплый, подернутый синим, но ни один отблеск света не подбирался близко к человеку. Тень вокруг его головы была еще гуще. Я смог разглядеть темный балахон вроде тех, что носят некоторые священники, но дальше тени сливались в одно черное пятно — словно смотришь в колодец в полночь.
Пепел коротко взглянул на человека в тенях и отвернулся.
— Ты здесь только часовой, Хелиакс, — огрызнулся он.
— А ты, кажется, забываешь о нашей цели. — Голос черного человека стал еще холоднее и резче. — Или же твоя цель отличается от моей?
Последние слова прозвучали тяжелее, словно таили какой-то особый смысл.
Надменность покинула Пепла в один миг — так вода уходит из опрокинутого ведра.
— Нет, — сказал он, снова повернувшись к огню. — Конечно нет.
— Это хорошо. Мне ненавистна мысль, что наше долгое знакомство подходит к концу.
— Мне тоже.
— Напомни еще раз, каковы наши отношения, Пепел, — произнес человек в тенях, и в его ровном тоне прозвенела серебряная нотка ярости.
— Я… я у тебя на службе… — Пепел сделал умиротворяющий жест.
— Ты — инструмент в моих руках, — мягко прервал его черный. — Ничего больше.
Тень гнева коснулась лица Пепла.
Помолчав, он начал:
— Я…
Мягкий голос стал жестким, как
— Ферула.
Ртутная легкость движений Пепла исчезла. Он пошатнулся, вдруг скорчившись от боли.
— Ты — инструмент в моих руках, — повторил холодный голос. — Скажи это.
Челюсти Пепла гневно сжались на мгновение, потом он дернулся и закричал, словно раненое животное. В его вопле не было ничего человеческого.
— Я — инструмент в твоих руках, — задыхаясь, проговорил он.
— Лорд Хелиакс.
— Я — инструмент в твоих руках, лорд Хелиакс, — поправился Пепел, падая на колени и весь дрожа.
— Кто проник в самую суть твоего имени, Пепел? — Слова произносились терпеливо и неторопливо, словно школьный учитель повторял забытый учеником урок.
Пепел обхватил себя руками и сгорбился, закрыв глаза:
— Ты, лорд Хелиакс.
— Кто защищает тебя от амир? От певцов? От ситхе? От всего в мире, что могло бы тебе повредить? — вопрошал Хелиакс с холодной учтивостью, как будто искренне интересовался, каким может быть ответ.
— Ты, лорд Хелиакс. — Голос Пепла дрогнул тонкой нитью боли.
— И чьим целям ты служишь?
— Твоим целям, лорд Хелиакс, — выдавил он. — Твоим. Ничьим больше.
Напряжение исчезло из воздуха, и тело Пепла внезапно обмякло. Он упал вперед на руки, и капли пота, падающие с его лица, застучали по земле, словно дождь. Белые волосы безжизненными сосульками свисали вдоль лица.
— Спасибо, лорд, — искренне выдохнул он. — Больше я не забуду.
— Забудешь. Вы слишком увлечены своими мелкими жестокостями — все вы. — Скрытое капюшоном лицо Хелиакса повернулось поочередно к каждой из сидящих у костра фигур. — Я рад, что решил присоединиться к вам сегодня. Вы сбиваетесь с пути, потворствуя своим прихотям. Некоторые из вас, кажется, забыли, что мы ищем и чего желаем достичь. — Сидящие вокруг костра тревожно заерзали.
Капюшон снова обратился к Пеплу:
— Но ты получаешь мое прощение. Возможно, если бы не такие напоминания, забылся бы и я. — В последних словах, видимо, скрывался намек. — Теперь закончи то… — Его холодный голос умолк, а капюшон слегка приподнялся к небу.
Повисла выжидающая тишина.
Сидевшие вокруг костра вдруг стали совершенно неподвижны, их лица напряглись и застыли. Они одновременно подняли головы, словно ища только им известную точку на меркнущем небе. Будто пытаясь уловить в воздухе какой-то запах.
Меня кольнуло ощущение чужого взгляда. Я почувствовал напряженность — какое-то изменение в текстуре воздуха — и сосредоточился на нем, радуясь поводу отвлечься, радуясь всему, что могло еще хоть на несколько секунд помешать мне ясно мыслить.