Имя ветра
Шрифт:
— И где ты ее заложил?
— В «Разорванном переплете» на Приморской площади.
Лоррен повернулся к ректору:
— Я еду завтра в Тарбеан за материалами для наступающей четверти. Если книга там, я привезу ее. Тогда можно будет уладить дело о заявке мальчика.
Ректор чуть кивнул:
— Спасибо, магистр Лоррен. — Он откинулся в кресле и сложил руки перед собой. — Очень хорошо. Что бы рассказало нам письмо Абенти, если бы он его написал?
Я набрал побольше воздуха:
— Оно бы рассказало,
Ректор прикладывал все усилия, чтобы не улыбнуться.
— Приличный список. Ты уверен, что не упустил чего-нибудь?
Я промолчал.
— Возможно, он также упомянул бы о моем возрасте, сэр.
— И сколько же тебе лет, мальчик?
— Квоут, сэр.
Улыбка расплылась по лицу ректора:
— Квоут.
— Пятнадцать, сэр.
Среди магистров послышался шорох, все они сделали какое-нибудь маленькое движение: обменялись взглядами, подняли брови, покачали головами. Хемме закатил глаза.
Только ректор не шевельнулся.
— А как бы он упомянул о твоем возрасте?
Я позволил себе чуть — на тонкую серебряную монетку — улыбнуться:
— Он бы убеждал вас не обращать на это внимания.
Наступила пауза — не дольше вдоха. Потом ректор глубоко вздохнул и откинулся в кресле.
— Хорошо. У нас будет к тебе несколько вопросов. Начнете, магистр Брандье? — Он сделал жест в сторону одного из концов полукруглого стола.
Я повернулся к Брандье, тучному и лысоватому магистру арифметики.
— Сколько гран в тринадцати унциях?
— Шесть тысяч двести сорок, — немедленно ответил я.
Он слегка поднял брови.
— Если у меня есть пятьдесят серебряных талантов и я перевожу их в винтийскую монету, а потом обратно, сколько я получу, если сильдийцы всякий раз берут по четыре процента?
Я начал сложный перевод валют, потом улыбнулся, поняв, что он не нужен.
— Сорок шесть талантов и восемь драбов, если обмен честный. Сорок шесть ровно, если нет.
Он снова кивнул, глядя на меня еще более пристально.
— У тебя есть треугольник, — медленно сказал он. — Одна сторона — семь метров, другая три с половиной метра. Один угол — шестьдесят градусов. Какой длины третья сторона?
— Угол между этими двумя сторонами?
Он кивнул. Я закрыл глаза на длину половины вдоха, затем открыл снова.
— Шесть метров шесть сантиметров. Почти ровно.
Он издал звук наподобие «хммпф» и сказал удивленно:
— Вполне хорошо. Магистр Арвил?
Арвил задал свой вопрос прежде, чем я успел к нему повернуться.
— Каковы лекарственные свойства чемерицы?
— Противовоспалительное, антисептическое,
— Опиши строение кисти руки.
Я назвал все двадцать семь костей, по алфавиту. Затем все мышцы, от самой большой до самой маленькой. Перечислял их быстро и четко, показывая местоположение на кисти собственной руки.
Скорость и точность моих ответов произвела впечатление на магистров. Некоторые старались это скрыть, другие выказывали явное удивление. По правде говоря, мне было необходимо такое впечатление. Из давних разговоров с Беном я знал, что для поступления в Университет нужны деньги или мозги. Чем больше у тебя одного, тем меньше требуется другого.
Так что я сплутовал: пробрался в пустоты через заднюю дверь, изобразив мальчика на побегушках. Затем открыл отмычкой два замка и провел больше часа, наблюдая за опросом других соискателей. Я услышал сотни вопросов и тысячи ответов.
Также я услышал, насколько высока плата для других студентов. Самая низкая составляла четыре таланта и шесть йот, но в основном получалось раза в два больше. Одному студенту назначили за обучение тридцать талантов. Для меня проще было достать луну с неба, чем такие деньги.
У меня в кармане лежали две медные йоты, и я не видел ни одного способа раздобыть хоть на ломаный пенни больше. Так что мне было необходимо произвести впечатление на магистров. И даже больше — я обязан был смутить их своим умом и знаниями, ослепить.
Я закончил перечислять мышцы руки и принялся за связки, но тут Арвил махнул рукой и задал следующий вопрос:
— При каких условиях ты бы пустил кровь пациенту?
Вопрос меня озадачил.
— Ну, если бы я хотел, чтобы он умер… — с сомнением ответил я.
Арвил кивнул, больше самому себе, чем мне.
— Магистр Лоррен?
Магистр Лоррен был бледен и казался неестественно высоким, даже когда сидел.
— Кто был первым провозглашенным королем Тарвинтаса?
— Посмертно? Фейда Калантис. Иначе — его брат Джарвис.
— Почему рухнула Атуранская империя?
Я умолк, застигнутый врасплох масштабом вопроса, — столь обширной темы при мне еще не давали ни одному студенту.
— Ну, сэр, — произнес я медленно, чтобы дать себе секунду-другую на раздумье, — частично потому, что лорд Нальто был самовлюбленным болваном, неспособным управлять. Частично из-за усиления церкви, упразднившей орден амир, который составлял изрядную часть сил Атура. Частично потому, что войска сражались в трех завоевательных войнах одновременно, а высокие налоги приводили к восстаниям в землях, уже принадлежащих империи.