Имя врага

Лобусова Ирина

В третьем доме, стоявшем чуть сбоку, еще оставались жилыми несколько квартир. Да и то их обитатели уже жили на чемоданах, со дня на день ожидая переезда на другую, более приспособленную для жизни жилплощадь.

А потому перемещения пацанов были почти не замечены в этом пустом дворе – немногие оставшиеся жители интересовались только своими собственными делами, и зашедшие во двор могли пользоваться относительной свободой.

А посетителей было немало – мелкие уголовники и наркоманы облюбовали несколько подвалов

в заброшенных домах. И время от времени местный участковый их гонял, иногда даже для острастки стреляя в воздух. Обитатели особо не сопротивлялись и, быстро исчезнув со злополучной территории, в конфликты не вступали.

Итак, двое мальчишек лет двенадцати, вылезши из подвального окна, уселись на выщербленных ступеньках лестницы. Они были перепачканы пылью и грязью, а с уха одного из них, темноволосого крепыша, выглядящего старше своих лет, даже свисали нитки паутины.

– Нет здесь ничего, – отплевываясь, он с брезгливостью отряхнул паутину. – Ты, Сема, совсем своей башкой о бандуру эту шандарахнулся да все и перепутал.

– Есть, я тебе говорю! – Второй – худенький, щупленький мальчик в очках, даже на поиски приключений отправившийся в выглаженной белой рубашечке, с возмущением кивнул на подвальное окно: – Наводка была точная! Я за нее деньги заплатил. А за деньги не ошибаются. Искать надо.

– Застукают нас – тебе же первому башку оторвут, – хмыкнул крепыш. – С чего я тебя, фуфляка, слушаю?

– Слушаешь потому, что я прав! – с пафосом ответил мальчик в очках. – Всегда! Ты бы, Стекло, своей башкой иногда думал – цены бы тебе не было!

– Нарвешься, – с угрозой протянул крепыш по кличке Стекло.

В этот момент во дворе дважды раздался тихий свист.

– Это Рыч, – сказал, встрепенувшись, Стекло, – гляди, и здесь нас нашел!

– Без него лучше… – злобно протянул Сема, но Стекло, не слушая его, уже замахал рукой и крикнул:

– Эй, Рыч, сюда!

Через пару минут появился третий участник событий – вертлявый худощавый мальчишка с вьющимися черными волосами, придававшими всей его внешности что-то экзотическое, очень необычное. Его яркая колоритная внешность очень бросалась в глаза, и поэтому так же, как и Стекло, он выглядел гораздо старше своего возраста.

– Чего вы тут расселись, бовдуры? – отдышавшись, рассмеялся Рыч. – Не тот это подвал! Сказано ведь было – тот, шо слева!

– Да откуда ты все знаешь? – взвился Сема, откровенно недолюбливавший Рыча. – Шо ты завсегда лезешь? Это ж я договаривался!

– А я перепроверил тебя, очкастая ты башка! Ты на своей пиликалке хорошо пиликаешь, а в пацанских делах – так, фуфло толкаешь!

Сема сжал кулаки и уже почти готов был броситься на обидчика, как в дело вмешался Стекло:

– Так, оба захлопнулись! Ты, Рыч, пасть особо не разевай, все равно – как я скажу, так и будет. А ты, Сема, лучше мозгами, а не отростками из плеч шевели,

тебе так завсегда получше будет! – и, встав между ними, скомандовал:

– Рыч, веди. Только без лишнего базара.

Рыч двинулся первым, за ним – Сема и Стекло. Рыч подошел к жилому дому и указал на самый крайний подвал, дверь которого почти упиралась в холм, а разбитых окон в нем не было.

– И как мы туда войдем? – нахмурился Стекло, а Сема издал губами презрительный, неприличный звук.

– Во, – порывшись в кармане широких штанов, Рыч вытащил маленький латунный ключик, – у дворничихи местной спер, когда она пьяная лежала.

– В смысле – спер? – переспросил Сема.

– Стырил, украл – как хочешь назови.

– И как ты это сделал? – Стекло нахмурился.

– А шо тут сложного? – засмеялся Рыч. – Выследил, где дворничиха живет. Вечером увидел, шо напилась она да дверь не закрыла. Шмыг – и со связки ключей снял. Я его днем, когда она тут ошивалась, видел. Еще внимание обратил. Она и не проснулась даже.

– Ну ты даешь! – присвиснул Сема, с плохо скрытым восторгом глядя на Рыча.

– Учись, очкарик, пока жив! У тебя на такое кишка тонка!

– Цыц, оба! – рявкнул Стекло. – Айда до подвалу. И потише тут. Не хватало еще перед дверью сцепиться, бовдуры.

Все трое осторожно, с некоторой опаской спустились по прогнившим, стертым деревянным ступенькам, таким шатким, что под мальчишками они буквально ходили ходуном.

– Ну и вонища… – поморщился Сема, – уже прямо здесь тхнет. Вонища – шо кошка сдохла…

– Та тут за все такое, – передернул плечами Рыч, – катакомбы.

Стекло всунул ключ в ржавый замок и стал осторожно поворачивать в разные стороны – до тех пор, пока не раздался зловещий скрежет, и дверь не дрогнула, словно от судорог.

– Щас весь дом сбежится, – мрачно прокомментировал Сема.

Однако никто не появился, а дверь приоткрылась. Все трое быстро шмыгнули внутрь и оказались в сплошной темноте.

– Вонища… – снова потянул носом Сема.

Стекло чиркнул спичкой и запалил небольшой фонарик на масле. Вспыхнув, яркий огонь осветил почти пустой подвал и осклизлые стены, кое-где поросшие мхом.

– О, здесь люк! – заметил Рыч.

С помощью палки, валявшейся на полу, пацаны подняли крышку люка. Вниз вели вырезанные в камне ступеньки.

– Мина это, – сказал авторитетно Стекло, – вход в катакомбы. Погреб вырезал кто-то из местных жителей.

– Не полезу я туда! – попятился Рыч.

– Полезешь! – подступил к нему Сема. – Как был уговор? Либо все лезут, либо никто! Так что как миленький полезешь.

– Да не по мне это, – откровенно испугался Рыч, – мне вот если бы как своровать что… Я ведь тебе что хошь сворую. А вот так лезть, в темноту… Не по мне это, – повторил он.

Но делать было нечего – надо было спускаться.