Иная вера
Шрифт:
– Доверяю… Олег, я не…
– Не надо. Я не обижаюсь и не злюсь, ты поступила разумно и правильно. Но теперь, убедившись в том, что я не занимаюсь чем-то преступным и отвратительным, ты будешь мне верить?
– Да.
– Вот и хорошо. Если бы мне не верила, я бы не смог сказать тебе то, что понял сегодня.
– Что?
– Я люблю тебя.
V. II
Охота жить – до смертной тоски,
Охота жить – ну и пусть бесполезно!
Не рассчитывай на многое. Я научу выживать.
Но выжить – это четверть дела. Даже уцелеть – четверть дела. Вернуться живым, не покалеченным, свободным, с деньгами и некоторым полезным грузом – полдела. Для любого другого было бы достаточно, и для любого из твоих собратьев по оружию будет достаточно, но не для тебя. Слушай меня внимательно и запоминай: если ты вернешься таким, какими оттуда обычно возвращаются, – здесь тебя буду ждать я. И поверь мне: крыло не дрогнет. Для тебя же смерть окажется лучшим выходом. Помни об этом, помни об этом всегда и везде. Ты должен выжить, заработать свои деньги и остаться человеком. Иначе я уничтожу тебя, уничтожу так же легко, как сотни других нелюдей до тебя.
Цель оправдывает средства, цель не оправдывает средства – все слова, только слова. Всегда смотри в суть, умей расставлять приоритеты, умей понять, какая цель каких средств стоит. И не забывай: за все, что ты делал, делаешь и сделаешь, на самом деле платить будет только один человек – ты. И если награду за твои добрые поступки я обещать не могу, то приговор за совершенное зло – гарантирую.
А теперь вставай. Достаточно разговоров. Нет, ребра не сломаны. Тебе только так кажется. Вставай!
– Все собрались и ждут тебя.
Стас оторвал взгляд от экрана, улыбнулся заглянувшей в комнату Инге.
– Я буду через одну минуту. Сейчас, распечатаю все – и приду. Можно пока налить всем чай.
– Чай уже у всех есть, включая тебя.
– Черт… все, все, я уже иду! Одну минуту, пожалуйста!
– Мы ждем тебя, – вздохнула девушка, закрывая дверь.
Ветровский не глядя ткнул в экран, отправляя документы на печать, встал, посмотрел в зеркало. Попытался ободряюще улыбнуться – вышло натянуто и неискренне.
Стас закрыл глаза.
Всегда себя контролировать. Каждую минуту, каждую секунду. Взгляд, движения, мимика, эмоции – все должно быть под контролем. Никто не должен видеть твоей слабости, кроме тех, кому тебе нужно ее показать. Никто не должен знать, о чем ты думаешь. Никто не должен иметь возможность предсказать тебя. Никто не должен знать тебя-настоящего. А самое главное – никто из тех, ради кого ты живешь, никогда не должен узнать уплаченной тобой цены. Идя на смерть, улыбайся им, как будто собираешься на праздник. Не можешь скрыть всей правды – лги, но лги до конца.
Стас открыл глаза.
Из зеркала на него смотрел молодой привлекательный парень с располагающим лицом, веселой
Подмигнув Стеку, Стас взял распечатки и вышел в гостиную.
Первым делом в глаза бросалась граница. Четкая, будто бы специально прочерченная граница между левой и правой половинами комнаты. Молодой человек физически ощутил, как давит на нервы висящее в воздухе напряжение.
Справа – Орден. Алик, Женька, Инга, Азамат, Виктор, Саша, Гранд, Саша. Слева – те, с кем прошел ад. Седьмой – Игорь, Третий – Алекс, Первый – Артем, Второй – Серг, Десятый – Митя. Разные, совершенно разные – по возрасту, профессиям, характерам, роду деятельности, взглядам на жизнь. Их объединяет только одно – каждый из них хочет изменить мир, сделать его лучше, чище, живее, честнее, добрее… Все они почему-то согласились идти за Стасом, признав его духовное лидерство, хотя многие опытнее и мудрее, многие – образованнее и умнее, многие увереннее, многие обладают куда более яркими лидерскими качествами. Но почему-то все пошли за ним.
Стас говорил с каждым из собратьев по заключению, говорил один на один и вместе со всеми. После того, что случилось в конце его второго курса, он не мог больше сказать себе, что уверен в них всех на сто процентов – но все же он был в них уверен.
С соорденцами он тоже говорил. Рассказал подробнее про пребывание в корпорации, про людей, с которыми свела судьба, рассказал о том, как удивлялся отношению «рабов» друг к другу – но так и не смог полностью перебить предубеждение против тех, кто отсидел в тюрьме. Оставалась надежда на встречу.
И вот сегодня состоялась эта встреча.
Висящее в комнате напряжение едва ощутимо царапало кожу. Незримая граница между членами Ордена и бывшими сокамерниками Стаса, казалось, с каждой минутой становилась все шире. И те, и другие доверяли Ветровскому, но не доверяли второй стороне: Орденцы, естественно, побаивались беглых заключенных, а экс-рабы корпорации, в свою очередь, прекрасно это чувствовали и заранее сторонились людей, которым придется – Стас предупреждал об этом отдельно – рассказать о тех моментах своей жизни, о которых вовсе не хотелось лишний раз вспоминать.
С каждой стороны от двери, через которую вошел молодой человек, стояли свободные стулья, причем какой бы из них Ветровский ни выбрал, он неминуемо оказался бы ближе к одной из групп. Неслышно вздохнув, он пересек комнату и остановился у окна, повернувшись к нему спиной.
– Простите, что заставил ждать, друзья. – Стас улыбнулся, вкладывая в свою улыбку всю любовь и тепло, которые он испытывал к собравшимся здесь людям. – Я рад, что вы все смогли сегодня прийти, и я, наконец, смогу собрать воедино две разные стороны себя, без любой из которых меня не было бы. И в первую очередь я хотел бы поблагодарить вас всех – просто за то, что вы появились в моей жизни. Второе, что я хотел бы получить от сегодняшней встречи, – это уверенность в том, что у нашего Ордена есть ровная и надежная площадка для возведения фундамента. Третье – хотелось бы обсудить с вами этот фундамент, точнее, его проект – но не будем гнать лошадей.