Индекс страха
Шрифт:
— Я не согласен. Он ведь оказался прав относительно «Виста эруэйз»? А это было поразительно.
— Простое совпадение. Даже Алекс это признал. — Раджамани обратился к Джулону и ван дер Зилу. — Друзья, поддержите меня. Если верить стратегии ВИКСАЛа, то весь мир должен сгореть в огне.
Джулон поднял руку, как школьник.
— Раз уж об этом зашла речь, Хьюго, могу я спросить о катастрофе «Виста эруэйз»? Кто-нибудь видел самые последние новости?
Квери тяжело опустился на диван.
— Нет, я ничего не видел, у меня было слишком много дел. И что говорят?
— Что катастрофа
— Ладно, и что с того?
— Вроде бы на одном из сайтов джихадистов было помещено предупреждение, еще когда самолет находился в воздухе. Естественно, люди возмущены, что разведка его пропустила. Это случилось в девять часов утра.
— Извини, Эл-Джи, но я что-то плохо понимаю. Какое это имеет значение для нас?
— Дело в том, что именно в девять часов мы стали продавать акции «Виста эруэйз».
Квери потребовалось несколько секунд, чтобы как-то отреагировать.
— Ты хочешь сказать, что мы производим мониторинг сайтов джихадистов?
— Создается именно такое впечатление.
— Что ж, в этом есть логика, — заметил ван дер Зил. — ВИКСАЛ запрограммирован так, чтобы искать в Сети следы возможного воздействия страха и учитывать изменения рынка. Такие сайты отличный источник подобной информации.
— Но это же качественный скачок, не так ли? — спросил Квери. — Увидеть предупреждение, принять решение, начать продавать акции?
— Я не знаю. Нужно спросить Алекса. Но это алгоритм, который продолжает самообучение. Теоретически он постоянно развивается.
— Как жаль, что он не развился настолько, чтобы предупредить авиалинии, — сказал Раджамани.
— Перестань, — проворчал Квери, — хватит быть таким благочестивым. Это машина, которая должна делать деньги; она не является долбаным послом доброй воли ООН. — Он опустил голову на спинку кресла и уставился в потолок, пытаясь осознать услышанное. — Боже всемогущий, я потрясен.
— Конечно, это может быть простым совпадением, — сказал Джулон. — Как отмечал сегодня утром Алекс, продажа акций авиалинии являлась частью игры на понижение.
— Да, но даже и в таком случае, это единственная позиция, по которой продажи принесли нам прибыль. А по другим мы пока не ведем продаж. И возникает вопрос: почему? — Он почувствовал, как по его спине пробежал холодок. — Интересно, чего еще ждет ВИКСАЛ?
— Он ничего не ждет и ни о чем не думает, — нетерпеливо ответил Раджамани. — Это всего лишь алгоритм, Хью, — инструмент. Он не живее гаечного ключа или домкрата. Наша проблема состоит в том, что инструмент перестал быть надежным. Время не ждет, и я прошу у комитета разрешения наложить формальный запрет на работу ВИКСАЛа, с тем чтобы начать немедленный возврат хеджа фонда.
Квери окинул взглядом остальных. Он тонко чувствовал нюансы — что-то неуловимо изменилось в атмосфере. Джулон смотрел перед собой застывшим взглядом, ван дер Зил изучал пушинку у себя на рукаве. Они выглядели смущенными. «Достойные и умные люди, — подумал Хьюго, — но слабые». И им нравятся их бонусы. Раджамани легко приказать остановить ВИКСАЛ; ему это ничего не будет стоить. Но в прошлом году все остальные получили по четыре миллиона долларов.
— Гана, — приятным голосом заговорил он, — сожалею, но, боюсь, я вынужден тебя освободить от твоих обязанностей.
— Что? — Раджамани нахмурился, потом собрался улыбнуться: получилась жуткая нервная гримаса. Он попытался сделать вид, что это шутка. — Перестаньте, Хьюго…
— Если это послужит утешением, я собирался уволить тебя на следующей неделе. Но вижу, что будет лучше сделать это прямо сейчас. И запиши мои слова в протокол.
После короткой дискуссии Гана Раджамани согласился немедленно сложить с себя обязанности директора по рискам.
— И благодарю тебя за то, что ты сделал для компании. С моей точки зрения, ты испортил все, что только мог. А теперь освободи стол и отправляйся домой, у тебя появилась возможность проводить больше времени со своими очаровательными детьми. О деньгах не тревожься — я с удовольствием выплачу тебе жалованье за год, чтобы больше никогда не видеть твоего лица.
Между тем Раджамани начал приходить в себя: позднее Квери был вынужден признать, что Гана проявил устойчивость.
— Мне хотелось прояснить одну вещь: вы увольняете меня только за то, что я выполнял свою работу? — спросил он.
— Частично. Но главным образом из-за того, что ты ужасный зануда.
— Благодарю вас. Я запомню эти слова, — с достоинством ответил Раджамани и повернулся к коллегам. — Пит, Эл-Джи, вы не намерены вмешаться? — Оба даже не шелохнулись. — Я думал, у нас были договоренности… — добавил он, и теперь в его голосе что-то дрогнуло.
Квери встал и выдернул шнур питания из компьютера Раджамани. Тот негромко застрекотал и умер.
— И не делай копий своих файлов — система сообщит нам о любых таких попытках. Отдай свой мобильный телефон моей секретарше, когда будешь уходить. И не разговаривай с другими служащими нашей компании. Ты должен покинуть офис в течение пятнадцати минут. Твои компенсационные выплаты напрямую связаны с соблюдением соглашения о конфиденциальности. Ты меня понял? Я бы очень не хотел вызывать охрану — это всегда выглядит дешево. Джентльмены, — сказал он, повернувшись к остальным, — не будем ему мешать собирать вещи.
— Когда вся эта история выйдет наружу, с компанией будет покончено, я обещаю, — сказал Раджамани вслед уходящему Квери.
— Да, не сомневаюсь.
— Вы сказали, что ВИКСАЛ поможет всем нам долететь до вершины, именно так сейчас и происходит…
Хьюго обнял Джулона и ван дер Зила за плечи и заставил их выйти из офиса Раджамани первыми. Потом, не оборачиваясь, закрыл дверь. Он прекрасно понимал, что весь спектакль разыгрался на глазах у аналитиков, но тут уже ничего нельзя было поделать. Квери испытывал подъем — так случалось всегда, когда он кого-нибудь увольнял; возникало нечто вроде катарсиса. Он улыбнулся секретарше Раджамани. Хорошенькая девушка; к сожалению, ей также придется уйти. Квери придерживался дохристианских взглядов на подобные вещи: хоронить слуг вместе с хозяевами, вдруг они пригодятся им в другой жизни.