Иней
Шрифт:
Генри лазил по консоли управления, высвечивая и проверяя состав оборудования. Иконки разного цвета то и дело мелькали перед глазами.
– Нет, нет и нет.
– Твердил Генри.
– И это не то...
Потом его рука опустилась.
– Лука прав. Тут нет связи. В смысле, связи за пределы планеты.
– Как нет? Разве такое может быть?
– Спросила Жанна. Радость не прошла, нет, как она могла пройти, когда под боком целая действующая военная база, доверху забитая комплектующими и припасами? Но червячок сомнения закрался.
– Передатчики… все демонтированы.
–
– Не знаю. Их нет в системе, вот, видишь, вырванные куски полотна?
– Генри открыл схему трансицепов. Блоки содержали тьму тьмущую разных значков, обозначающих приборы и соединялись между собой множеством цветных линий. В нескольких местах в схеме были пробелы, словно кусок её вырвали или замазали.
– В общем, их демонтировали.
– И это значит… - Приглашающим к продолжению тоном заговорил Лука.
– Что мы не сможем подать сигнал бедствия. Похоже, не сможем, - поправил Генри.
– По крайней мере напрямую. Не хотелось бы обнадёживать напрасно, но всегда остаётся вероятность что-нибудь придумать. Другой вопрос, что произошло. На самом деле такое грубое вмешательство выглядит будто… будто базу бросали в спешке. Хотя нет. Спешка - слабо сказано.
Все дружно и молча огляделись, будто пытались понять, как и почему база опустела. Ну почему, понятно. Люди улетели.
В спешке. Или в панике? В общем, мысли этот момент навевал не очень позитивные.
Мало ли…
– Бывает, базы бросают просто потому что невыгодно их возвращать.
– Заметил Суслик.
– Но личные вещи.
– Жанна показала на чью-то кружку с недопитым чаем и тарелку с крошками от пирога.
– А это просто лень.
– Сказал Хват.
– Я бы тоже не стал за собой убирать, на кой, если всё равно домой летим?
– Да, но кто бросает базу в полном комплекте?
– Усомнился Лука.
– Ты видел арсенал? Не так чтобы сногсшибательно, но увезти по мелочи там намного можно. Даже если руководство приказало всё бросить, во что я никогда не поверю, то простой рядовой состав ни за что не бы оставил дорогостоящие приборы. Хоть что-то бы, да прихватил.
Суслик пожал плечами.
В общем, по истечению некоторого времени, которое курсанты пребывали в приподнятом настроении, наступило, что называется, похмелье. Силы закончились, цель была достигнута, нужно перегруппироваться и продолжать работать. Нужно понять, что произошло.
Но вначале - отдохнуть.
Лука велел всем быть настороже и не соваться к пелене. И отпустил.
Суслик ушёл в медицинский центр, Генри с Лукой остался в командном, решили попытаться поднять историю существования базы и, возможно, откопать информацию о том, куда делась часть оборудования. Остальные двинули в столовую - там ещё много чем можно было поживиться.
А Жанна… Жанна отправилась в душ. Оба жилых блока зарядились достаточной энергией, так что она пришла в ближайший. В первую попавшуюся каюту, еле прикрыла дверь и бросилась в санблок.
Душ - это то, о чём она недавно и мечтать не могла. Оружие, крыша, кровать, пусть и аскетическая - это хорошо, но душ - это божественно!
Горячие тугие струи, бегущие по спине. Ароматная
Она вылила на себя почти флакон универсального средства для мытья. Не из тех стандартных, которые выдают в командировках. Нет, этот, пахучий и в яркой упаковке купили в магазине. А потом кто-то из жильцов оставил. Как и пушистую мочалку кричащего зелёного цвета, к которой она не притронулась.
Всё это странно...
Но Жанна давно уже не обращала внимания на странности. Да и как по-другому при такой-той жизни?
А потом… потом дверь в санблок отворилась. И в проёме появился Ахлейн. Когда он закрывал дверь, она скрипела так, будто вот-вот развалится.
Ахлейн, наконец, справился и отрезал их от остального мира.
Клубы пара не могли скрыть Жанну, не настолько плотными они были. И судя по взгляду, увиденная картина явно не оставила его равнодушным.
Жанна молча развернулась к нему всем телом. И поняла, что они одни. Впервые совсем одни, за плотными сплошными стенами, в месте, куда никто не заглянет, где никто не помешает, и даже не услышит.
Наконец-то.
Она никогда и никого так сильно не хотела. Вот чтобы по-настоящему, а не потому, что так надо, ведь девушка должна хотеть близости со своим молодым человеком. И демонстрировать это независимо от своего настоящего желания.
Ахлейн, в отличие от неё не успел помыться и напоминал туземца, впервые увидевшего душ, но это было последнее, о чём Жанна думала. Вокруг него расплывались клубы золота, привлекательные до безумия. Но всё же не такие привлекательные, как он сам.
Жанна сделала шаг назад, освобождая место под душем - такое вполне откровенное безмолвное приглашение - и к счастью, раздумывать Ахлейн не стал. Тут же ступил под воду, прямо как был, в одежде. Тоже верно, её уже давно пора постирать.
Но вначале - снять.
Его тело было гораздо горячее воды. Гладкое, крепкое и безумно привлекательное. И торопливые поцелуи, когда глаза заливает вода, не помогали избавиться от жара. Им нужно было больше.
Жанна еле дождалась, пока он разденется. Пыталась было помочь, но только мешала. Ахлейн, не переставая её целовать, каким-то чудом всё-таки освободился от одежды, а потом… потом они это сделали.
Дважды. Вначале в душе, так быстро, что толком ничего понять не успели. Они едва ли успели произвести несколько движений, как всё уже закончилось. И вспышка наслаждения отдавала на языке привкусом золота.
Потом повторили уже обстоятельно, как положено. Пусть на узкой койке, зато на чистых белых простынях, со всеми полагающимися случаю прелюдиями и ласками.
Потом-то, конечно, Лука обломал весь кайф и приказал немедленно всем явиться на совещание, на котором при виде их довольных физиономий то и дело недовольно кривился. Но так или иначе, теперь Жанна знала Ахлейна так, как никого и никогда прежде. И дело было не в сексе. Просто близость стала последней каплей знакомства, после которой они словно превратились в единое целое. Относительно целое, если придираться, слиться воедино в прямом смысле этого слово можно только в фильме ужасов. Но на одной волне.