Инферно
Шрифт:
В бортовую систему охраны судна входили небольшой взвод обученных солдат, две системы обнаружения ракет и арсенал из самых последних моделей вооружения. С прочим вспомогательным персоналом - поварами, уборщиками и прислугой, общее количество людей на борту переваливало за сорок. Судно Мендасиум было, в результате, передвижным офисным сооружением, из которого её владелец управлял своей империей.
Известный своим работникам только как “хозяин”, это был маленький, низкорослый человек со смуглой кожей и глубоко посаженными глазами. Его невзрачная внешность и прямолинейные
Его называли по-разному - бездушным наемником, посредником греха, пособником дьявола - но он не был никем из перечисленного. Хозяин просто обеспечивал своих клиентов возможностью следовать их амбициям без последствий; то, что человечество было греховно по природе, было не его проблемой.
Не обращая внимания на критиков и их этические возражения, хозяин направил свой компас на неподвижную звезду. Он построил свою репутацию - и репутацию Консорциума - на двух золотых правилах.
Никогда не давай обещания, которое не сможешь выполнить.
И никогда не лги клиенту.
Ни при каких обстоятельствах.
В своей профессиональной деятельности хозяин никогда не нарушал обещаний и в сделке не давал обратного хода. Его слово было весомым - абсолютной гарантией - и хотя, конечно, бывали контракты, о заключении которых он сожалел, никогда не рассматривалось вариантов из них выйти.
Этим утром, выйдя на частный балкон из своей каюты, хозяин смотрел на вспененное море и пытался успокоиться, не обращая внимание на боль в желудке.
Решения, которые мы принимаем в прошлом, строят наше настоящее.
Судя по прошлым решениям, он мог преодолевать почти любое минное поле и всегда преуспевать. Сегодня, однако, когда он пристально посмотрел из окна на отдаленные огни итальянского материка, он почувствовал себя на краю. И это было нетипично для него.
Год назад на этом самом судне он принял решение, последствия которого ныне угрожали всему, что он выстроил. Я согласился оказать услугу не тому человеку. В то время хозяин никак не мог об этом знать, и всё же, теперь тот просчёт привёл к шквалу непредвиденных проблем, вынудив его направить на места своих лучших агентов с приказами “чего бы это ни стоило” удержать на плаву его накренившийся корабль.
В данный момент хозяин ожидал вестей, в частности, от одного из своих оперативных агентов.
Вайентa, думал он, представляя мускулистого эксперта с волосами в виде шипов. Вайента, которая служила ему безупречно до этой миссии, вчера вечером сделала ошибку, которая имела страшные последствия. Прошедшие шесть часов были схваткой, отчаянной попыткой восстановить контроль над ситуацией.
Вайента утверждала, что ее ошибка была результатом простой неудачи — неуместное воркование голубя.
Хозяин, однако, не верил в удачу. Все, что он делал, было организовано, чтобы уничтожить хаотичность и исключить случайность. Контроль был отличительной чертой военного полицейского — предвидение каждой возможности, предупреждение каждого
На востоке первый слабый утренний свет начал поглощать самые низкие звезды на горизонте. На палубе стоял хозяин и терпеливо ждал донесения от Вайенты, что ее миссия прошла точно как запланировано.
ГЛАВА 4
На какое-то мгновение Лэнгдону показалось, что время остановилось.
Доктор Маркони лежал на полу, из его груди текла кровь. Борясь с успокоительным, Лэнгдон поднял глаза на убийцу с ирокезом, которая шагала по коридору, преодолевая последние несколько метров до открытой двери. Приблизившись к порогу, она глянула в сторону Лэнгдона и мгновенно развернула свое оружие в его направлении … целясь в голову.
“Я сейчас умру, - подумал Лэнгдон.
– Здесь и сейчас”.
В маленькой комнате оглушающе прозвучал выстрел.
Лэнгдон отпрянул, уверенный, что его застрелили, но звук не был порожден пистолетом женщины. Это был стук захлопнувшейся тяжелой металлической двери: Доктор Брукс бросилась на нее всем телом и защелкнула замок.
С расширившимися от страха глазами доктор Брукс мгновенно развернулась и присела рядом со своим лежащем в крови коллеге, проверяя ему пульс. Доктор Маркони закашлялся кровью, и она потекла по его щеке в бороду. После этого доктор больше не двигался.
– Enrico, no! Ti prego!
– закричала Брукс.
Снаружи в металлическую обивку двери стали биться пули. Из коридора послышались крики тревоги.
Каким-то образом тело Лэнгдона начало двигаться, паника и инстинкт пересилили успокоительное. Пока он неуклюже выбирался из постели, жгучаю боль разрывал правую руку. На мгновение он подумал, что одна из пуль прошла сквозь дверь и попала в него, но, глянув вниз. он понял, что на его руке сломалась капельница. Пластиковый катетер торчал из предплечья, и из трубки текла теплая кровь.
Теперь Лэнгдон полностью очнулся.
Согнувшись у тела Маркони, доктор Брукс продолжала искать пульс, а ее глаза застилались слезами. Потом, будто внутри нее щелкнул переключатель, она поднялась и повернулась к Лэнгдону. Выражение ее лица изменилось прямо у Лэнгдона на глазах, молодые черты ожесточились уверенным самообладанием опытного врача, имеющего дело с кризисом заболевания.
– Идите за мной, - скомандовала она.
Доктор схватила Лэнгдона за руку и потянула его через комнату. Из коридора по-прежнему слышались звуки стрельбы и хаоса. Лэнгдон двинулся вперед на нетвердых ногах. Его разум был бодр, но напичканное лекарством тело медленно реагировало на команды, подаваемые мозгом. Двигайся! Лэнгдон ощущал стопами ног холод плиточного пола, а больничный халат едва ли был достаточно длинным, чтобы скрыть всю его шестифутовую фигуру. Он чувствовал, как кровь стекала по руке в ладонь.