Инфицированные
Шрифт:
Для полноценного душа времени явно не хватало. Схватив последнюю чистую мочалку, Перри намочил ее и принялся вытирать кровь. Кое-как закончив, швырнул мочалку на пол, взял полотенце и начал судорожно вытираться.
Именно в этот момент он случайно бросил взгляд на плечо.
И заметил плесень.
Она была под пластырем, и характерная зеленоватая паутинка выступала из-под краев. Тонкие волоски напоминали пух на голове у старика, на смену которому скоро придет лысина.
Вот откуда исходил неприятный запах: из его плеча. Ванную наполнил заплесневелый
Скорее удалить пластырь. Нужно хорошенько рассмотреть, что там. Ногтями Перри подцепил уголок пластыря, чтобы получше ухватить большим и указательным пальцами, потом медленно потянул в сторону.
Лоскуток кожи приподнялся; вниз по груди потек черный липкий ручеек. Сначала он был теплым, а к моменту, когда достиг живота, сделался холодным, как лед. Жуткий запах, намек на который Перри ощутил совсем недавно, теперь ощущался повсюду. Словно сатанинский джинн из бутылки, он наполнил ванную ароматом смерти.
От зловония желудок Перри вывернуло – его вырвало в раковину. Подняв голову и немного придя в себя, он стал пристально рассматривать рану, забыв стереть следы рвоты со рта и подбородка.
В ране еще оставалась мерзкая черная слизь, похожая на желе из черной смородины. Мертвый Треугольник разложился.
Перри охватил ужас, дыхание перехватило, а сердце отчаянно забилось с утроенной частотой.
Консистенция слизи походила на гнилую тыкву через месяц после празднования Хэллоуина – тестообразная, текучая и разлагающаяся. Зеленые пучки той же мерзкой плесени покрывали как саму рану, так и тело мертвого Треугольника. Нитевидные отростки плесени были поражены черной гнилью.
Перри сомневался, что вся гниль явилась следствием проколотого вилкой и разлагающегося трупа Треугольника. Часть плесени выглядела так, будто выросла прямо из его кожи, словно вестник скорой гибели.
От горячей воды поднялся пар, и зеркало постепенно запотело. Перри, все еще пребывающий в оцепенении, машинально вытер его рукой – и вдруг понял, что смотрит на… собственного папашу.
Джейкоб Доуси, изможденный и совершенно седой. Впалые глаза и тонкие искривленные губы, бледная, пожелтевшая кожа – вот таким запомнил отца Перри за несколько часов до того, как господин Рак забрал его мятежную душу.
Перри заморгал, потом яростно протер глаза, а когда открыл их, отец по-прежнему пристально смотрел на него. Где-то в глубине души Перри понимал – начались галлюцинации, но от этого ощущения не становились менее острыми, а впечатления – менее реальными.
Отец Перри заговорил.
– Ты всегда пасовал перед трудностями, мальчик, – произнес Джейкоб Доуси тем же ворчливым голосом, который всегда предшествовал побоям. – Допустил промашку, и теперь в кусты? Тошно смотреть на тебя.
Перри почувствовал, как к горлу подступает комок, а на глаза наворачиваются жгучие слезы. Он пытался сдержать
– Послушай, отец, уходи. Ты же мертв.
– Да, мертв, и все-таки во мне больше мужчины, чем когда-либо будет в тебе, сынок. Ты только взгляни на себя: хочешь сдаться, сложить руки, позволить себя победить, поставить на колени!
Перри почувствовал, что постепенно закипает.
– А что, черт возьми, от меня ждут? Ведь твари поселились внутри меня, папа! Они пожирают меня изнутри!
Джейкоб Доуси усмехнулся, и на его изнуренном лице мелькнула улыбка.
– Ты позволишь им над собой издеваться? Хочешь отдать им победу? Перестань вести себя как девчонка и начни действовать. – Зеркало запотело от пара, и лицо Джейкоба Доуси немного потускнело. – Слышишь меня, мой мальчик? Ты слышишь меня? Придумай что-нибудь!
Зеркало полностью запотело. Перри протер стекло рукой, но теперь на него смотрело его собственное лицо.
Отец прав. Он всегда был прав. А Перри всю жизнь пытался убежать от проблем и от самого себя. Нет, в жестоком мире выживает только сильнейший.
Перри медленно и глубоко вдохнул и мысленно подготовился к предстоящему испытанию.
Настала пора решительных действий.
61
Вызов (часть вторая)
Офицер Эд Маккинли свернул влево, на Уоштиноу-авеню, и направился на восток, в сторону Ипсиланти. Движение вокруг полицейской машины замедлялось, и даже те водители, которые гнали на предельно допустимой скорости, заметно сбавляли ход. Офицер Брайан Вандерпайн, гораздо более напряженный, чем обычно, сидел на пассажирском сиденье и внимательно смотрел в окно.
– Восемь трупов, – пробормотал Брайан. – Черт, перебор…
– Брайан, ты повторяешь это в десятый раз, – заметил Эд. – Может, хватит, а?
– Просто не могу поверить! В Анн-Арбор такого не бывает.
– Ну, теперь бывает, – отозвался Эд. – Если честно, я не особенно удивлен. Люди со всей чертовой планеты приезжают сюда учиться. И каждый первый из них считает, что Америка – зло.
– Да, мы – зло, но они тем не менее рады и счастливы, что могут получить тут образование.
Эд фыркнул.
– Думаю, дело не в колледжах, а в других сторонах нашей культуры. И все равно они с удовольствием всем этим пользуются. Забавно.
– Хотел бы я найти ублюдка, который заварил всю кашу. Как думаешь, фэбээровцы знают, что делают?
Эд пожал плечами.
– Понятия не имею. Что-то тут не чисто, это точно. Они появились, когда все уже закончилось. Не раньше. Никаких предупреждений мы не получили, только трупы.
Радио затрещало:
– Семнадцатый патруль, ответьте базе.
Брайан схватил рацию и нажал кнопку ответа.