Информатор
Шрифт:
— Продолжай, — попросил Брэдфорд.
— В 1979 году нынешний президент Теодоро Обианг совершил в общем-то бескровный военный переворот и сверг своего дядю. Дальнейшее описание событий несколько противоречиво, так как зависит от субъективных установок тех, кто излагает материал. До того как Нгему выследили и казнили, он успел захватить остатки государственных валютных запасов — по оценкам, около пяти миллионов долларов — и зарыть их в какой-то хижине неподалеку от своего дома в родной деревне. К тому времени, когда их нашли, основная часть денег сгнила и пришла в негодность. Незадачливый правитель заявил, что сделал это для того, чтобы спасти
— Почему?
— Потому что Масиас Нгема, объявив себя неким божеством, правил исходя именно из этой концепции. В народе говорят, что он пил кровь своих жертв, дабы перенять их силу. Эпизоды и случаи смертей, пыток и нарушений прав человека достаточно хорошо задокументированы, что придает этим слухам вполне определенную достоверность. Так или иначе, я сильно сомневаюсь в том, что его убил кто-то из местных, например Обианга. Кстати, если верить государственному радио, Обианг может убивать безнаказанно, так как ежедневно общается с Богом.
Брэдфорд немного помолчал, а потом подался вперед.
— Значит, если верить слухам и официальной версии, Нгема, перед тем как навечно успокоиться, прикопал где-то валютную кубышку страны. И это как-то связано с исчезновением Эмили, потому что…
— Сначала ответь на мой вопрос. Ты хорошо помнишь содержание своих бесед с Кристофом?
— Не очень.
— Он несколько раз произнес одну и ту же фразу, повторил он ее и мне, когда я его навещала. «Мы отправились туда, где зарыты деньги». Сама по себе она не имеет особого смысла, но если знать историю страны и не забывать о штампах в паспорте, то все указывает на это место. — И она кивнула на билет, лежавший на столе.
Брэдфорд потер ладонями глаза и громко выдохнул.
— Теперь понятно, что ты имеешь в виду. Но откуда Кристоф знает эту легенду и почему говорил именно о ней и следователям, и тебе?
— На это у меня нет ответа.
Он откинулся на спинку стула, закинул руки за голову и устремил взгляд в потолок.
— А где находится родная деревня Нгемы?
— Она называется Нсангайонг. На восточном побережье материка, в нескольких милях от границы с Габоном.
— И ты считаешь, что Эмили исчезла там.
— Я сильно в этом сомневаюсь.
Глаза Майлза сузились, а губы поджались. Он положил ладони на стол, и Монро показалось, что напарник готов ее задушить.
— Если не там, где зарыты деньги, то где? — наконец проговорил он.
— Там, где они зарыты по народной молве. Нсангайонг — это крошечная деревушка, не всегда обозначаемая даже на хороших и подробных картах. Я считаю, что мы должны искать в Монгомо — родовой деревне нынешнего президента, гораздо более крупной. Она находится в нескольких милях к северу от Нсангайонга, и многие полагают, что Масиас Нгема был именно оттуда. — Закончив, Монро довольно улыбнулась.
Брэдфорд взял билет и снова пролистал.
— Мы летим в Малабо — на остров, а это немного в стороне.
Она снова улыбнулась.
— И да, и нет. Попасть туда можно либо морем, либо по суше, но регулярного сообщения нет, поэтому добраться туда непросто по-любому, а из Малабо мы можем прилететь туда местным рейсом. Кроме
Брэдфорд подозвал официанта и повторил заказ, потом повернулся к Монро и одобрительно кивнул:
— Значит, все следы ведут сюда. Очень неплохие результаты для недели работы.
— Знание страны и истории помогает, — заметила она и неожиданно спросила: — А ты женат, Майлз?
Он засмеялся, но, поняв, что она говорит серьезно, осекся.
— Дважды разведен, но второй брак продлился всего восемь месяцев, так что он не в счет. Ты что, рассматриваешь мою кандидатуру?
Она усмехнулась.
— Если я буду рассматривать твою кандидатуру, у тебя не возникнет такого вопроса. Ну а серьезно говоря, то если в твоей жизни есть дорогие тебе люди, позвони им до нашего отъезда. — Она наклонилась и продолжила без тени улыбки: — Я знаю, что ты бывал в самых разных и очень непростых переделках и помотался по всему миру. Имея такой опыт, обычно приходишь к заключению, что тираны во всех странах похожи, и в большинстве случаев так оно и есть. Но Экваториальная Гвинея стоит особняком. Может, причина кроется в годах коммунистического режима или в том, что ее, занимающую сравнительно небольшую территорию, легко контролировать, но наверняка свою роль сыграли и нередкие здесь военные перевороты. Однако я даже и не буду пытаться описывать царящие там паранойю и подозрительность. Следует лишь иметь в виду, что власть президента и его камарильи в своих действиях не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить всякого, кто вторгнется в их вотчину.
Мы прибудем туда, чтобы задавать вопросы, которые будут восприниматься как оскорбление или посягательство на власть. Если наши поступки или слова вызовут недовольство администрации, то скорее всего мы присоединимся к длинному списку «пропавших без вести». Ты знаешь не хуже меня, что наше правительство будет не в силах вызволить нас оттуда. Если ты помнишь провал в Зимбабве, то знаешь, что в Экваториальной Гвинее уже тогда находились другие наемники, и каждый заподозренный в причастности к ним — причем не важно, обоснованно или нет, — сейчас гниет в тюрьме. Многие же были просто расстреляны вместе с журналистами и политическими противниками. Мы, таким образом, окажемся именно в такой ситуации.
— Спасибо за информацию, — сказал он и добавил с хитрой улыбкой: — Но не может же все быть так плохо. Наверняка есть что-то, чем ты можешь меня порадовать.
Монро тоже улыбнулась.
— В нескольких сотнях милях на север Нигерия добывает высококачественную нефть с низким содержанием серы, а на юге находится другая нефтедобывающая страна — Габон. В те времена Камерун тоже качал нефть, и Экваториальная Гвинея — тогда коммунистическая и вконец разоренная — сумела раздобыть ракеты малой дальности. — Она описала бокалом широкую дугу в воздухе. — Понятно, что, когда безумец у власти в такой маленькой стране получает доступ к личному арсеналу боеголовок, соседние страны испытывают обоснованную тревогу. Соединенные Штаты надавили на поставщиков ракет, чтобы те забрали их обратно. Президент Экваториальной Гвинеи, понятно, отказался вернуть эту пиротехнику. Тогда его проинформировали о том, что срок годности ракет истекает и если их не перенастроить, то они взорвутся.