Информатор

Стивенс Тэйлор

— Послушай, у тебя нет необходимости меня убивать. Мы можем все решить. Я дам тебе все, что захочешь. У меня есть связи, есть власть — ты это знаешь. Тебе нужны деньги? Я дам тебе их. Я дам тебе столько, что тебе больше никогда не придется колесить по миру. Я могу дать тебе все, чего ты только пожелаешь.

— Если ты не сам Господь Бог и не умеешь воскрешать людей из мертвых, то ты не можешь дать мне то, что нужно.

Бэрбанк изменился в лице, но уже через секунду овладел собой.

—

Ты не должна была пострадать, никто не должен был пострадать. Мы можем это обсудить, во всем разобраться и найти виновных.

— Заткнись! — скомандовала Монро. — Меня от тебя тошнит! — Она поставила ногу на кресло и подтолкнула его к нему. — А теперь сядь и держи руки и ноги так, чтобы я их видела.

Она просмотрела занесенные в память имена абонентов и, не найдя нужного, сказала:

— Сейчас мы позвоним Нчаме. Дай мне его номер.

От неожиданности у Бэрбанка буквально отвисла челюсть.

— Что?

— Ты меня отлично слышал, мерзавец! Дай. Мне. Номер. Нчамы.

Бэрбанк сидел не шевелясь, и Монро внутренне выругалась, раздираемая острым желанием причинить ему боль, несмотря на опасение испортить картину преступления, то есть поставить под сомнение тщательно подготовленные улики, указывающие на Кейт.

— Последнее предупреждение.

Бэрбанк снова никак не отреагировал, и она выстрелила ему в левое бедро.

Бэрбанк закричал и, согнувшись, схватился за ногу, и Монро заклеила ему рот липкой лентой.

— Мне повторить? — спросила она.

С глазами, полными ужаса, он отчаянно замотал головой, зажимая перепачканными кровью пальцами рану.

— Хорошо. Я рада, что мы достигли взаимопонимания. А теперь я жду номер телефона.

Бэрбанк показал на стол, и Монро толкнула ногой кресло, чтобы оно к нему подкатилось.

— Держи руки на виду и не заставляй меня прострелить другую ногу.

Бэрбанк кивнул и стал копаться в ящике.

— Стоп! — скомандовала Монро.

Поколебавшись, Бэрбанк подчинился и положил руки на подлокотники.

Монро подошла к столу, отодвинула от него кресло и, держа одной рукой нацеленный на Бэрбанка пистолет, другой открыла ящик. Покопавшись внутри, она провела ладонью под днищем и нащупала маленький рычажок. Она его повернула, и под действием пружины из стола выдвинулся потайной ящик. Проверив предохранитель, Монро сунула пистолет за пояс и кивнула Бэрбанку:

— Номер Нчамы!

Бэрбанк быстро терял остатки самообладания: это было видно по его осанке, дрожавшим рукам и выражению лица. Он достал из ящика блокнот и протянул ей. Монро жестом приказала ему отойти к стене и опуститься на пол. Он сел, прислонившись к стене, продолжая зажимать рану и не переставая стонать заклеенным ртом.

Монро

с ухмылкой медленно подошла к нему. Его глаза расширились от ужаса, когда она наклонилась, приставила пистолет ко лбу и, не сводя с него пристального взгляда, нажала на рану.

Бэрбанк дернулся, издавая крик, заглушенный кляпом, и, подождав, пока он немного успокоится, Монро произнесла:

— Я сделаю тебе больно. Я сделаю тебе очень больно, если ты дашь мне повод. Я ясно выразилась?

Он кивнул, выражая согласие.

Она опустила пистолет и резким движением сорвала с губ полоску ленты.

Он вскрикнул, и она жестом приказала молчать.

— Ты читал мое досье, — начала Монро, продолжая сидеть перед ним на корточках, — и ты знаешь, на что я способна в гневе и что анализ информации — мой конек. Поэтому тебе стоит поверить мне на слово, когда я говорю, что знаю, почему ты оставил Эмили гнить в Африке. — Ее голос звучал тихо, монотонно и безжалостно. — Не советую тебе играть в оскорбленную невинность, потому что это обернется для тебя новой болью. Я знаю, что ты сделал, и знаю почему. Но я хочу знать, каким образом ты заставил Нчаму держать Эмили в Монгомо.

Сквозь стиснутые зубы и срывающимся голосом Бэрбанк ответил:

— Я выдал ее за самозванку.

— И приказал Нчаме убить ее?

— Не совсем так.

Монро снова нажала на рану, и он выругался сквозь стиснутые зубы.

— В этом не было необходимости, — пояснил он. — Нчама сказал, что обо всем позаботился.

— Она звонила тебе. Почти через год ее пребывания в Африке она с тобой разговаривала. Ты знал, что она жива, и мог вернуть ее домой.

Бэрбанк пожал плечами:

— Тогда это уже не имело значения. Эмили была беременна, и Нчама никогда бы не отпустил ее с ребенком.

— Другими словами, он бы все равно тебя не послушался, потому что не стал бы убивать мать, вынашивавшую его дитя.

Бэрбанк промолчал, но по его глазам она видела, что попала в точку.

— И он ее держит — живой, но пленницей. Что у тебя есть на него? — спросила она. — Чем ты его шантажируешь?

Бэрбанк промолчал, и Монро еле заметно улыбнулась.

— У меня мало времени, — воркующим голосом проговорила она. — И, если честно, мне все равно, сколько у тебя пальцев останется в конце концов на руках, да и на ногах. А тебе?

Он продолжал молчать, но, когда Монро приставила дуло пистолета к его большому пальцу, не выдержал:

— Видеозапись об огромной незаконной сделке. Я пригрозил показать ее президенту.

Требовать эту запись не имело смысла — у Бэрбанка наверняка имелись копии. Монро снова наклеила ему на рот ленту.