Информатор
Шрифт:
– Немедленно приезжай сюда.
– Рик, может, ты хоть объяснишь? Что за…
– Бросай все, немедленно! – рявкнул Рейзинг и дал отбой.
Отъехав от «Кантри Клаб», Шепард свернул к небольшому причалу для яхт. У них с Херндоном еще не было возможности перевести дух и обсудить происшедшее. К тому же им не хотелось сразу бросаться в водоворот декейтерской резидентуры Бюро.
Шепард выключил двигатель и посмотрел на Херндона.
– Ну и как, по-твоему, все прошло нормально?
– Да, – ответил Херндон. – По-моему, все было как надо.
Они не ожидали, что Андреас
Агенты взглянули друг на друга и обменялись рукопожатием.
– Да, хорошая работа, – сказал Шепард.
В это время другие агенты колесили по всему Декейтеру с визитами к сотрудникам АДМ. Два старейших агента ФБР, Алек Уэйд и Стивен Нэш, подъехали на служебной машине к воротам поместья Дуэйна Андреаса. Сидя в автомобиле, они набрали номер домашнего телефона Дуэйна. Они сообщили хозяину о своем прибытии, и ворота распахнулись.
Андреас встретил их в доме. Агенты сказали, что расследуют предполагаемый сговор о ценах на кукурузный сироп с высоким содержанием фруктозы, лимонную кислоту и лизин. Они спросили Дуэйна, знает ли он о существовании отраслевых ассоциаций предприятий по производству этих продуктов.
– Нет, мне о таких неизвестно, – пожал плечами Андреас. – Но, в принципе, я считаю, отраслевые ассоциации – вещь полезная.
– Вы не знаете, АДМ продает какой-либо из этих продуктов государству? – спросил один из агентов.
– Нет, не знаю. А вы?
– Я тоже не знаю, сэр.
Агенты задали Дуэйну несколько вопросов о фиксировании цен, но тот с отсутствующим видом качал головой. О ценах на эти продукты сговориться нельзя, сказал он, потому что в их производстве слишком много нестабильных составляющих.
Они продолжали осаду, спросив, встречался ли он с конкурентами и известно ли ему о прослушке в «Декейтер Клаб», которую Уайтекер упомянул несколько лет назад. Но на каждый вопрос Андреас отрицательно мотал головой.
– Сэр, объясните, пожалуйста, почему был уволен Уэйн Брассер? – спросил один из агентов.
Дуэйн посмотрел на него с недоумением:
– Уэйн Брассер? Кто это такой? Наш бывший служащий?
– Да, сэр. По нашим сведениям, он был уволен за то, что отказался принимать участие в фиксировании цен.
– Черта с два, – фыркнул Андреас.
Барри Кокса, возглавлявшего отдел по производству лимонной кислоты и жившего в другом конце города, агенты остановили на улице около его дома. Они сказали, что расследуют предполагаемый сговор о ценах, и Кокс гостеприимно пригласил их к себе. Они только расселись в гостиной, как раздался телефонный звонок. Кокс подошел к телефону, а когда вернулся, уже не улыбался.
– Я не понимаю, о чем вы говорите, – заявил он вдруг. – Если у вас есть вопросы, обратитесь к моему непосредственному начальнику Терри Уилсону или к нашему главному юридическому советнику Ричарду Рейзингу. Мне нечего вам сказать.
Агенты встали и перед уходом вручили Коксу повестку о явке для дачи показаний перед большим жюри. Не прошло и
Говард Баффет принимал у себя дома спецагента Роберта Шулера. Он говорил много и охотно, и некоторые из его откровений были поистине сенсационными.{246}
– Я считаю, что Дуэйн Андреас не вполне честный человек, – заявил Баффет. – Чтобы добиться своего, он пойдет на все. Он деспотичен и очень хитер.
Агент попросил привести примеры. Баффет рассказал о взбучке, полученной от Андреаса в связи с билетами на футбольный матч для конгрессмена, и о том, что, по его мнению, АДМ занизила сумму дохода от одной из сделок, чтобы скрыть от инвесторов связанный с нею риск. Однако относительно фиксирования цен и тайного прослушивания гостей АДМ в «Декейтер Клаб» Баффет не мог сказать ничего определенного.
Беседа затянулась допоздна. Шулер пришел к выводу, что Баффет может стать ценным свидетелем обвинения.
Специальный агент Кен Темплз позвонил в дверь Кирка Шмидта, бухгалтера-контролера подразделения биопродуктов АДМ. Шмидт открыл дверь и, когда Темплз показал ему удостоверение, произнес:
– Да-да, заходите.
Он будто ожидал этого визита.{247}
Во дворе дома Мика Андреаса Рик Рейзинг, утонув в кресле, читал оставленные агентами повестки о явке в суд. Сидевший рядом с ним Мик перебирал в памяти подробности разговора с Шепардом и Херндоном.
Услышав шаги, они подняли головы и увидели приближавшегося Джима Шафтера. Рейзинг встал.
– Вот, – сказал он. – Прочти, и начнем действовать.
Шафтер пробежал глазами ордера.
– Та-ак, – протянул он. – И как развиваются события?
– В данный момент агенты – двадцать или тридцать человек, не знаю точно, – роются в наших кабинетах и выносят документы, – ответил Рейзинг.
– А кто-нибудь из наших при этом присутствует?
– Люди Шевирона, – кивнул Рейзинг.
– Скажи им, чтобы они по возможности проследили за тем, что и куда увозят, – не вмешиваясь, конечно.
– Ничего себе. Спасибо, – отозвался Рейзинг саркастически.
Они втроем обсудили происходящее. Они знали, что агенты ФБР объезжают дома руководства компании и не обошли вниманием даже Дуэйна. Рейзинг посмотрел на часы.
– Прошу прощения, мне пора. – Он ждал к себе домой еще нескольких сотрудников.
Шафтер подсел к Андреасу.
– Мик, расскажи же мне, черт побери, о чем агенты говорили с тобой.
– О лизине, – холодно ответил Андреас.
В декейтерской резидентуре ФБР царило лихорадочное возбуждение. Шепард и Херндон прибыли в половине седьмого и занялись сортировкой поступающих со всех сторон сообщений. В стороне от них агенты вместе с юристами следили за экраном монитора. Компьютер принимал сигналы от устройств регистрации входящих и исходящих звонков на домашних телефонных линиях нескольких служащих АДМ. Всякий раз, когда владелец дома говорил по телефону, на экране высвечивался номер телефона его собеседника. Оставалось уточнить его имя.